На перекрёстках памяти. В Яранске

Продолжение. Начало здесь http://stihi.ru/2026/02/03/1533

ДОРОГА В ЯРАНСК

В Яранск мы добрались где-то в середине сентября. Но до этого несколько дней были в Москве в тресте "Арктикуголь", оформляли расчёт, документы на отпуск за два года, брали путёвки на курорт в Сочи и в Дом отдыха в подмосковный "Зелёный курган".

Остановились у родителей наших друзей по острову, Нехорошевых, которые ещё остались там по контракту на один год. Вручили родителям подарки от детей, рассказали про их работу и жизнь на Шпицбергене.  Михаил Иванович, отец  Вадима, и Ольга, его мама - коренные москвичи. Это чувствовалось при разговоре по некоторым интонациям превосходства, которые иногда проявляются при общении столичного жителя и провинциала. Но это ничуть не умаляло их доброжелательности и хлебосольства.

У нас сразу установились дружеские отношения с этими пожилыми людьми, родителями наших друзей. Общались мы только по вечерам. Дни тратились на беготню по Москве по делам, в том числе за покупками подарков для Яранска.

В Яранск мы сначала ехали из Москвы поездом до Котельнича, затем до Яранска грузовой машиной. Её я подыскал в Котельниче, чтобы погрузить наш багаж - юшары. Юшары были отправлены из Мурманска поездом до Котельнича и прибыв туда, мне оставалось только получить их и погрузить на найденную попутную машину.

Я быстро со всем управился, и мы с Лилей в кабине вместе с шофёром тронулись в Яранск. Чувство радостного волнения не покидало нас: совсем скоро мы встретимся с родными и близкими, со своей дочерью, которую полуторагодовалую оставили здесь, а сейчас ей уже три с половиной года.

Помнится, был тихий осенний день, довольно тёплый. Ехали не быстро, как позволяла дорога. Водитель был уставший и его стал морить сон. За лесным кордоном Чёрная, где обычно останавливались водители и их пассажиры, чтобы перекусить, начались болота с речкой Боковой.

Водителя окончательно сморил сон, и он прямо за рулём решил вздремнуть минут 20. Мы вышли из машины и немножко отошли в сторону. В лесу была тишина, только на болоте крякали дикие утки. На этом болоте на них всегда была большая охота. Но в то время ничто тишины не нарушало. Мы ждали, когда проснётся водитель и дышали свежим лесным воздухом.

Водитель не заставил нас долго ждать и, как нам показалось, очень быстро нас позвал. Дальше до Яранска мы уже больше не останавливались. Подъехали и разгрузились мы у самого дома, где жили Поздеевы, по улице Тургенева, 49. Начались первые объятия и спала дорожная напряжённость.

ФЁДОР ИВАНОВИЧ ПОЗДЕЕВ

Наш приезд совпал с возвращением из местной командировки Лилиного отца Фёдора Ивановича. Он ездил по деревням района в основном с марийским населением с целью борьбы с трахомой. Его миссия заключалась, в первую очередь, в пропаганде санитарно-бытовых правил поведения населения - мыть руки и лицо, (это кажется естественным, но многими не соблюдается даже теперь), не пользоваться одним и тем же полотенцем, обращаться к врачу, как только появляются признаки заболевания - краснота, резь и зуд в глазах и т. п. Не лечить трахому - обретать себя на постепенную слепоту. Вот эту разъяснительную работу с одновременным лечением и проводил Фёдор Иванович, ему тогда было 67 лет. За неё он получил звание заслуженного врача РСФСР.

ВСТРЕЧА С ДОЧЕРЬЮ

Самой ожидаемой для нас была встреча с дочкой Леной. Она была уже достаточно большой, чтобы выражать свои чувства и предпочтения. Бабушка её хорошо опекала и кормила, уделяя ей большую часть своего внимания. В поведении Лены мы уже тогда почувствовали влияние бабушкиного воспитания. Это выразилось в том, как она нас встретила. Папу, то есть меня, очень хорошо, а маму, Лилю, несколько холодно.

Конечно, за два прошедших года мы стали для неё чужими, но бабушка рассказывала ей о родителях, больше уделяя внимание мне. Мама же меня, как своего единственного и любимого сына создавала в её сознании в образе основного оплота семьи. Мама никогда не старалась распространять доброту на всех и не стеснялась высказывать своё мнение.

Лена в эти два года общения с бабушкой, которая её очень полюбила, впитывала, не понимая её чувства к окружающему миру, как губка. Впоследствии, когда мы стали жить вместе, Лена стала меняться. Отношения с мамой наладились. Лиля всегда одинаково и правильно относилась к детям. Но что было заложено в характер Лены от бабушки, всё-таки осталось на всю жизнь.

В ДОМЕ ОТДЫХА

Я уже упоминал, что нам были выделены путёвки во время отпуска после работы на Шпицбергене в Сочи и Подмосковье. В Сочи мы решили не ехать - скоро зима, а отдохнуть в Яранске с Леной среди родных и знакомых. Пожив там какое-то время, поехали в Подмосковье в дом отдыха "Зелёный курган".

Помнится, это было старое дворянское поместье с большим парком вокруг. Жили мы в большой комнате с высоким потолком. Окно выходило прямо в парк. Здание было одноэтажным.

Время отдыха в "Зелёном кургане" прошло незаметно, однообразно и довольно скучно. Общаться было не с кем. Погода была осенняя, хмурая. Были какие-то увеселительные мероприятия, экскурсии, которые не запечатлелись в памяти, кроме одной - в Новый Иерусалим.

В те годы экскурсия туда ограничивалась знакомством с постройками, не очень ухоженными, окружающей территорией и рассказом об истории раскола Церкви в XVII веке и заложении Нового Иерусалима Патриархом Никоном.
В общем большого впечатления от отдыха в "Зелёном кургане" мы не получили и вернулись в Яранск.

ВСТРЕЧА НОВОГО 1959 ГОДА

Подошёл новый 1959 год. Мы с Виктором, захватив с собой его дочку Таню, на два года старше Лены, пошли в городской лес и тайно вырубили новогоднюю ёлку.
Устроили её в квартире у Поздеевых в доме врачей на Тургенева, 49. Собрали  девочек: Таню, Риту Машлыкину и Лену. Украшали ёлку все вместе. Праздник получился желанный и весёлый. Мы, взрослые тоже хорошо отметили тот Новый год.

ПАПИРОСЫ НА ПРОДАЖУ

Время шло быстро. Из юшаров были розданы подарки главным образом в виде отрезов на платье и пальто. Отдельно были привезены заработанные папиросы. Поскольку папиросы выделялись по льготной цене, а Лиля не курила, у нас их скопилось немало. Я взял в упаковке целый ящик "Беломорканала" и без упаковки - "Казбек", "Дюшес", "Дюбек" и другие, которые я отдал Фёдору Ивановичу и Виктору, оставив немного себе.

Тогда в Яранске на улице Ленина был магазин, в котором продавались продукты, но было объявление, что от населения принимаются товары и продукты на продажу, которые у кого-либо есть в избытке.

Поскольку ящик папирос "Беломорканал" был у нас лишним, я решил его продать через магазин согласно объявлению. И вот тут случился казус. Я предварительно пошёл в магазин расспросить, примут ли у меня товар в виде ящика папирос в гос. упаковке. Продавец-мужчина выслушал меня и быстро согласился принять товар на продажу.

БДИТЕЛЬНОСТЬ ПРОДАВЦА

Я тогда и не подумал, что он заподозрил меня в чём-то нечистом и решил проявить бдительность. Договорились, что я доставлю папиросы в магазин через какое-то время. В отпуске я был свободен и быстро привёз ящик, как договорились. Внося его в магазин, я увидел стоящего при входе милиционера и тут меня осенило: это за мной.

Не подавая вида, что я всё понял и не выражая страха, я поставил ящик на прилавок и предложил продавцу его принять. Тот стоял как истукан, и тут ко мне сбоку подошёл милиционер и сказал: "Пройдёмте со мной."

В своём родном городе, где меня многие помнили, идти под конвоем милиционера, да ещё днём! Это было неприятно, тем более что никакой вины за собой я не чувствовал. Я попросил милиционера, чтобы только он меня не держал: я никуда не убегу.

В отделении милиции дежурный приказал мне ждать вызова начальника. Думаю, что вся процедура будущего допроса в таких случаях была отработана. Даже вход в его кабинет был устроен через тамбур, где подозреваемый в какой-то момент оказывался в темноте перед открытием второй двери.

Всё это психологически угнетающе действует, а для некоторых возможно и устрашающе. Лично у меня ничего подобного не возникло, за исключением желания, чтобы всё поскорей закончилось. Войдя через какое-то время к начальнику, я предстал перед ним, что-то пишущим за столом или делающим вид занятого человека.

Было время бегло осмотреться. Как и многие кабинеты в служебных местах, он имел стол для начальника, расположенный в торце у противоположной входной двери стены. К нему были приставлены два стола, образующие со столом начальника букву Т. Начальник всегда мог видеть входящего с первых моментов появления и получить о нём впечатление.

Не буду подробно описывать допрос, отмечу главное. Ответив на первый вопрос, откуда у меня ящик папирос в заводской упаковке, я должен был сказать, сколько я за них заплатил и сколько теперь хочу получить по коммерческой цене.
По его мнению, здесь была чистая спекуляция в большом размере, что преследуется по закону.

Пришлось подробно рассказывать, что в данный момент папиросы - моя собственность, избыточная, ранее оплаченная. А почему её стоимость ниже цены в государственной торговой сети, так это связано с условиями работы на Шпицбергене, значительно более трудными, чем на материке.

Начальник, очевидно, ничего об этом не знал. Мне пришлось также сделать акцент на том, что я свои "лишние" папиросы понёс для продажи в государственный коммерческий магазин, где должны сделать оценку по всем принятым правилам, а не стал продавать их из-под полы.

На разговоры ушло много времени, прежде чем меня отпустили из милиции, не извинившись. К этому времени мои родные - тесть и шурин каким-то образом узнали, в какой я попал переплёт, и собирались принимать меры по моему освобождению. Но тут я появился и сказал, что всё закончилось благополучно. Остались только впечатления, о которых не хотелось вспоминать.

Продолжение следует

На фото: г. Яранск. 50-е годы ХХ в.