Пастернак. Февраль

Поэтический анализ стихотворения
Б.Л. Пастернака
«Февраль. Достать чернил и плакать!» (1912)

Текст

Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.

1912



Контекст.

Одно из самых ранних и самых известных стихотворений Пастернака.
Написано двадцатидвухлетним поэтом, но переработано им многократно — вплоть
до 1945 года. Пастернак включал его в каждый свой сборник, начиная с «Поверх
барьеров» (1917). Это программное стихотворение: в нём уже содержится вся
будущая поэтика Пастернака — смешение природы и творчества, вещественность
метафор, ритмическая стремительность.

Метрика и ритм.

Четырёхстопный ямб с перекрёстной рифмовкой (AbAb). Но Пастернак с первой строки
ломает инерцию ямба: «Февраль» — односложное назывное предложение, после которого
 стоит точка. Ямб начинается только с «Достать» — и сразу рвётся вперёд.
Стихотворение построено как единое синтаксическое движение: первая строфа —
побуждение (достать, писать), вторая — перемещение (достать пролётку,
перенестись), третья — картина (грачи, лужи), четвёртая — итог (слагаются стихи).
 Четыре строфы — четыре такта одного вдоха.
Рифмы: чередование мужских и женских (плакать/слякоть — женские; навзрыд/горит —
 мужские).
Рифмы точные, но не банальные:
«плакать/слякоть» — звуковое сродство подкреплено смысловым (слёзы — мокрый снег);
«очей/грачей» — классическая пара, но в неклассическом контексте.

Строфа 1. Назывные предложения. «Февраль» — одно слово, и в нём вся экспозиция:
холод, темнота, предвесенняя тоска. «Достать чернил и плакать!» — инфинитив без
подлежащего, безличная конструкция: не «я хочу», а императив, продиктованный
самим февралём. Чернила и слёзы сливаются с первой строки — это не сравнение,
а тождество. «Грохочущая слякоть / Весною чёрною горит» — оксюморон: слякоть
горит. Мокрое, грязное, холодное — и горит. Цвет — чёрный: чернила, чёрная весна,
 грачи. Весь колорит стихотворения монохромный, но не мертвенный — это чернота
земли, обнажающейся из-под снега.

Строфа 2. Движение. «Достать пролётку» — второй инфинитив, параллельный первому
«достать чернил». Пролётка — лёгкий конный экипаж, реалия начала века. «За шесть
гривен» — бытовая точность, приземляющая лирический порыв (и одновременно
делающая его достоверным). «Чрез благовест, чрез клик колёс» — звуковой ряд:
колокольный звон и грохот колёс. Анафора «чрез... чрез» создаёт ощущение
пролетающего пространства. «Перенестись туда, где ливень / Ещё шумней чернил
и слёз» — ливень громче плача и чернил. Природа перекрикивает поэта. Творчество
здесь — не кабинетное занятие, а физическое перемещение навстречу стихии.

Строфа 3. Центральный образ. «Как обугленные груши / С деревьев тысячи грачей /
Сорвутся в лужи» — сравнение, ставшее хрестоматийным. Грачи — чёрные, мокрые,
тяжёлые — как обугленные груши. Образ работает визуально (форма, цвет), тактильно
 (тяжесть, влажность) и звуково (грачи срываются, обрушиваются). «Обрушат сухую
грусть на дно очей» — парадокс: грусть сухая, хотя всё вокруг мокрое.
Это внутренняя, застоявшаяся печаль, которую ливень и грачи смывают, обрушивая
на дно глаз — то есть вызывая слёзы. Круг замыкается: чернила — слёзы — ливень —
грачи — слёзы.

Строфа 4. Итог и ключевая формула. «Под ней проталины чернеют» — под грустью?
под весной? Намеренная двойственность. «Ветер криками изрыт» — метафора
физического воздействия: крики (грачей? ветра? поэта?) оставляют борозды
в ветре, как плуг в земле. И финал: «И чем случайней, тем вернее / Слагаются
стихи навзрыд». Это поэтическое кредо раннего Пастернака: стихи
не конструируются, а случаются. Случайность — не помеха точности, а её условие.
«Навзрыд» — рифма-возврат к первой строфе («навзрыд» — «горит»), кольцевая
композиция.

Ключевые приёмы:
Синестезия — смешение ощущений: слякоть горит, ветер изрыт криками, грусть
обрушивается.
Цветовая доминанта — чёрный: чернила, чёрная весна, обугленные груши, грачи,
проталины чернеют. Но это не цвет смерти — это цвет земли, обнажённой жизни.

Инфинитивная цепь — достать, плакать, писать, достать, перенестись — создаёт
нарастающий императив, не прикреплённый к субъекту. Стихотворение говорит
не «я», а «надо», «должно», «неизбежно».
Кольцевая композиция — «навзрыд» в строке 2 и в финальной строке. Стихотворение
начинается с плача и заканчивается плачем, но между ними — движение, природа,
грачи, ливень. Плач в финале — уже другой: это плач стихов, а не человека.

Место в русской поэзии. Стихотворение стоит на пересечении символизма
(музыкальность, суггестивность) и футуризма (вещественность образов, ритмические
сдвиги). Пастернак берёт у символистов звук, у футуристов — плоть, и создаёт
собственный метод: природа и творчество — одно и то же явление, увиденное
с разных сторон. Февраль заставляет писать, а письмо воспроизводит февраль.
Через 46 лет, в нобелевской речи, которую ему не дали прочитать, Пастернак
скажет по сути то же самое — но в 1912 году он уложил это в шестнадцать
строк.

10/10.
Это безупречное стихотворение. Придраться не к чему — ни в метрике,
ни в образности, ни в архитектуре. Одно из тех редких стихотворений в русской
поэзии, где нельзя заменить ни одного слова без потери.