Сыну

В воскресный час, когда ты уходил,
Ты слов прощальных словно побоялся.
Своё «люблю» в молчанье затаил,
Чтоб я не плакала, когда ты улыбался...
Ушёл легко, на плечи взяв рюкзак,
Не глянул вспять — берёг меня от боли.
А в горле рос несказанный комок,
И сердце замирало, зная горе.

Теперь мой день — как серый длинный плен,
Где каждый час наполнен лишь тобою.
Я не живу. Среди холодных стен
Я тоже умерла с тем страшным боем.
Ты — «без вести»... А значит, где-то есть?
А значит, может, дышишь этим утром?
Но тишина — единственная весть,
И время осыпается как будто...

Я просыпаюсь с именем твоим,
И с ним же ухожу в ночные тени.
Весь этот мир — лишь призрачный, как дым.
И пред тобой склонюсь я на колени.
Мне кажется, ты выйдешь из угла,
Поправишь челку жестом, как бывало...
Я часть души с тобой тогда сожгла,
И жизни без тебя во мне не стало.

Пусть не найти тропинки и креста,
Пусть ты затерян в выжженном просторе —
Моя любовь чиста и высока,
Она сильнее, чем любое горе.
Я буду ждать до самого конца,
Пока дыхание в груди прервётся.
В чертах родного встречного лица
Твой тихий взгляд мне снова улыбнётся.

Мы встретимся. Не здесь, так в небесах,
Где нет войны, молчанья и разлуки.
Я принесу покой в своих слезах
И снова обниму родные руки.