О свободе

Сапожищами топчем ромашки.
Вся в мазутных подтёках земля.
Как осипшие божие пташки,
на делянке хрипят дизеля.
Что случилось,
что сделалось с нами?
В нас вселился крушения бес:
мы хлыстами,
хлыстами,
хлыстами
завалили редеющий лес.
Облысела макушка у склона –
даже некуда птице присесть,
А чтоб спеть,
так нам даже ворона
не окажет подобную честь.
Были зяблики и свиристели,
а по праздникам и соловьи.
Отсвистели, видать, и отпели
бесприютные птахи мои.
Хорошо бы без злобы и страха
вольно жить на великой Руси…
Не бросай меня, божия птаха,
в чистом небе ещё повиси.
Стань надеждой, что выше, чем знамя.
Встань, из глаз выжимая слезу,
словно жаворонок пред глазами,
а не просто соринкой в глазу.
Тонкой родинкой – точкой отсчета,
что пульсирует, кровью звеня.
Мне ведь тоже до боли охота,
чтоб любили и ждали меня.
Но всё дальше душа отлетает.
Рубишь дерево – рушится лес.
Одинокая поточка тает
в беспредельном пространстве небес.
Понимаю: грехи наши тяжки.
Но за труд искупленье суля,
как осипшие божие пташки,
о свободе хрипят дизеля.

Моя давняя поэма «Воля» неожиданно для меня самого стала шансон-поэмой, а стихи из неё - песнями.
 Эта - от имени осуждённого Иванова.