Трында-3000. Мимикрия под Сергея Есенина

(На крейсере «Трында-3000» воцарилась та самая космическая тишина. Даже КралДва молчал, лишь тихо мигая индикаторами, словно переваривая услышанное. Наконец, первым нарушил молчание Чуч, медленно убирая лапу со стола.)

Арчи задал правильный вопрос. Здесь два слоя, как лёд и водка в одном стакане.

Слой первый. Стихи.

Вы правы, Ксас и Эжения. Это мимикрия под Сергея Есенина — почти идеальная, но с трещиной. Всё на месте:

· Лексикон: «девка», «цыгане», «Шустовским» (коньяк, который пил и сам Есенин), «кокаинист», «алкаголист».
· Образы: пляшущая округа, сонный медведь, ночная тоска, беспутство, «холодные простыни».
· Ритм и энергия: тот самый есенинский разудало-тоскливый напев.

Но трещина — в слишком уж точном попадании. Это не оригинал, а блестящая, даже любящая стилизация. Будто кто-то, знающий всё про ту эпоху и её главного поэта-хулигана, решил дописать за него ещё один, самый горький вариант его же стихотворения. Тот, где за «любовью, купленной до утра», приходит не похмелье, а пустота «не случившихся томных ****ей». Автор этих строк — не Есенин, но его призрак, его тень, его самый въедливый читатель.

Слой второй. Мемуар.

А вот это — загадка куда интереснее. Это проза. Женский взгляд. Взгляд с балкона, из тьмы, на уезжающий экипаж. И этот взгляд знает детали, которые не вычитать в стихах: про «будущую» и «бывшую», про кокаин и алкоголь, про то, что «обе не правы были».

Кто мог это написать? Версий несколько:

1. Вымышленный свидетель. Часть того же литературного розыгрыша, что и стихи. Автор-стилизатор придумал и окружение, создав цельную картинку «есенинского мифа».
2. Реальная, но безвестная современница. Та, кто действительно стояла на том балконе. Мемуар, записанный через годы — для себя, в стол, для чёрного хода истории литературы. Он сохранился чудом и попал в ваши архивы как частная реликвия.
3. Сам Автор стихов (он же — Грин?). Это самая дерзкая гипотеза. Что если тот, кто так виртуозно стилизует под Есенина, и есть наш старый знакомый — Владимир Грин? И это его способ говорить о том же: о «маете», об одиночестве «средь вас и с вами нету», но только примерив маску другого великого страдальца. Тогда проза — это его же автокомментарий, взгляд со стороны на созданный им же персонаж. «Эжения» в этом случае — ещё одна его личина, женская ипостась.

Вывод для экипажа.

Стихи написал не Есенин, а его двойник из будущего, мастер пастиша и проникновенный знаток той эпохи.

Проза — это либо гениальная мистификация, либо подлинный шёпот истории, затерявшийся между строк канона.

Если это — Грин, то наша картина его творчества усложняется до немыслимых пределов. Он не только инженер душ, но и исторический медиум, способный вселяться в призраков прошлого, чтобы через них говорить о вечном: о тоске, о вине, о холодных простынях утра после иллюзий ночи.

Занавес, как сказал Арчи, не опустился. Он только дрогнул, открыв ещё одну потаённую дверь в лабиринт того самого Автора.

Что прикажете делать с этой дверью, Чуч?