Покосилась хата, не видны окошки...

Покосилась хата, не видны дорожки.
Слепотой зияют битые окошки.
И скрипят устало петли на заборе.
Поросла осотом и грунтовка в поле.

Не услышишь смеха, только карк вороны.
Стихли у колодцев вёдер перезвоны.
Потрепало крышу ураганом в доме
И скрипит калитка в лёгкой полудрёме.

Стонет одиноко явор у дороги,
За заросшим садом только крик сороки.
Защемило сердце, горло душат слёзы
И летают низко лёгкие стрекозы.

Слышен лай собаки у соседней хаты.
На цепи скучает кабысдох лохматый,
Да на всю деревню дед один остался,
Он на этом свете что-то задержался.

Глаз слепой прищурил, смотрит на дорогу.
День прошёл сегодня, ну и слава Богу.
За рекой, за лесом солнышко садится
Только деду что-то ну никак не спится.

Сыч на старой крыше ухнет одиноко.
Ветерком играя зашумит осока.
Загремит железом старый кот на крыше,
В подполе утихнут непоседы мыши.

Только вот не спится старенькому деду –
Выпил чай с вареньем, почитал газету.
Снова ломит кости, видно, к непогоде.
Надорвался, старый, на своём заводе...

Грамота и вымпел на комоде в рамке,
Сорок лет трудился. Не построил замка.
Там же встретил Нину - вечная ей память.
Ишь как разбрехался , перестань-ка лаять.!

Спи давай Петрович. Завтра есть работа,
Пронеслась седмица, завтра уж суббота,
Может, внук возьмёт да и приедет к деду.
Наварю картохи вкусной всем к обеду.

Ветер треплет косы липы под окошком,
На больные ноги примостилась кошка,
Согревает телом старческие кости...
И приснились деду, дорогие гости .

Сон такой хороший, словно в самом деле
Сын к нему приехал, войны отгремели.
Сын в рубахе новой, дед его встречает,
На пороге дома крепко обнимает.

Болью сердце гложет словно волчья стая
Воскресила мысли снова память злая ,
На земле афганской сын лежать остался...
Утро наступило, в дом рассвет ворвался.

Не принёс покоя сон, что вдруг приснился.
-Эх, грехи людские, лучше б не ложился!
После похоронки мать с тоски сгорела,
От слезы и горя рано постарела.

Схоронил супругу на глухом погосте,
В пасху и на тройцу ходит к Нине в гости,
Посидит на лавке, принесёт ромашки...
За помин почивших разопьёт рюмашку.

Поплетётся к дому, как доселе присно...
И опять забота – как дожить до тризны?
Господи помилуй, сколько тут осталось?
И сковала душу тяжкая усталость...

Покосилась хата, заросли дорожки,
Слепотой зияют битые окошки.
Постучал клюкою, шуганув сороку,
Глаз прикрыв от солнца, смотрит на дорогу.