На пригорке
Мой пастух пригнал баранов, нарушая все законы!
Сам небритый, в драных кедах, и бараны -- все в него:
Блеют громко про любовь, а не знают ничего!
Я из стайки выхожу, вытираю руки в фартук:
-- Ты чего припёрся, милый? Потерял свою ты карту?
Говорит: «Маруся, слышь? Вот -- отара, вот -- фата!
Без тебя мои бараны -- сироты и пустота!»
А бараны -- ну как люди! -- лезут мордами в забор,
Затевают про Крылова бесконечный спор и вздор.
Я ж Хавронью за ошейник подтянула к косяку:
-- Ну-ка, Хрюша, выдай басом по седому дураку!
Как она заголосила! Как щетина встала в ряд!
У баранов от испуга сразу -- выцветший наряд.
Я кричу: -- Моё живое -- это хрюк, а не бе-бе!
Я пока ещё живая, чтоб не кланяться тебе!
Небо снегом заметает, по реке плывёт навоз,
Уводи своих баранов на ближайший сенокос!
Любовь -- басня для ленивых, ни к чему она, пастух,
У меня от ваших блеяний захватило сразу дух!
Я жениху с гармошкой в ухо, а баранам -- по рогам,
Разделила по-честному: вам -- полынь, а счастье -- нам!
Пусть закат горит и гаснет, нам со свиньями -- почёт,
А любовь твоя, кудрявый, через сито пусть течёт!
Kandinsky. Фото ИИ.
Свидетельство о публикации №126021307554