На столетие гибели Сергея Есенина

Поэта оболгали и убили,
И след от зверств на лбу его не скрыли.
Поспешно тело в землю погребли,
Чтоб век потомки правду не нашли.
 
Поставили клеймо самоубийцы,
Решив предать забвению страницы
Стихов правдивых, грустных, но прекрасных,
Что шли порой вразрез «идее красной».
 
Он понимал, куда ведут Россию
Лихие, чужеродные «мессии».
Родной деревни видел нищету,
Надежд крестьянских горькую тщету. 

И много знал, поездив за границей…
Не мог он с революцией сродниться.
Глубинно был душой он с Русью древней
С её укладом, верой и деревней.
 
Но из России душу вытравляли
И Божьей дудки ей не оставляли.
Боясь, что от её чудесной песни
Святая Русь очнется и воскреснет.
 
И год за годом из декабрьской стужи
Вся правда пробивается наружу.
Год двадцать пятый — памяти столетье, –
Тот ужас правдой нас сечет как плетью!
 
Знать, допоздна не закрывались двери
Той злополучной ночью в Англетере.
Придать старались телу должный вид,
Как будто здесь случился суицид.
 
Но след ударов на челе поэта, –
Как времени жестокого примета.
Заснял всё чётко фотоаппарат,
Сработавший столетие назад.

В свидетели писателей позвали,
Чтоб протокол позорный подписали.
Но отказались подписаться двое:
То – Лавренёв Борис и Браун Коля.
 
Но и они сто лет молчали в страхе
О пятнах крови на его рубахе;
Веревки был почти невидим след
И синевы лица у трупа нет. 
 
Из уха что-то серое стекало, –
Возможно, мозг. И этого немало,
Чтоб стало ясно всем, – УБИТ поэт.
Но был на разглашение запрет, –

Свидетели и это подписали,
Боясь подвергнуться суду, опале…
Имён убийц мы нынче не найдём, –
Они укрыты мраком в веке том.

А надо бы!.. Нетрудно догадаться,
Кто заказал всё это святотатство.      
Для ГПУ ложь – как приём в борьбе:
Позор поэту – алиби себе.

И ОТПЕВАЕМ БЫЛ ВО ХРАМЕ всё же
Раб Божий Сергий (матери – Серёжа).
И Царствие небесное ему!
Да просветит Господь былого тьму!

29 января 2026 года














.