О Добре с кулаками

Не в кроткой тени праздной тишины
Рождается святое назначенье:
Добру даны  отвага и мечты,
И жёсткое порою в минуту искушенье.

Не для того ему небесный свет,
Чтоб отступать пред наглостью порока:
Кто злу не встал — тот множит зла завет,
Кто слаб — тот сам тому есть первая подмога.

В наивном мире розовых надежд
Добро — лишь звук, бессильный и пустынный;
Но в вихре тьмы, средь лжи и рубежей,
Оно — оплот, и страж неумолимый.


В его груди — не злобный жар войны,
Но воля к правде, трезвая и строгая;
И кулаки — не ради клеветы,
А ради жизни, правдою хранимой.

Чтоб слабый встал, чтоб смолк жестокий гнёт,
Чтоб честь не пала в прах пред властной тенью,
Добро встаёт и суд вершить идёт
С горячей совестью и холодным зреньем.

И в обществе, где закон нем и слеп,
Где торжествует наглость безнаказно,
Оно — последний нравственный завет,
Щит от разрухи, мрака и соблазна.


В душе ж — оплот от страха и стыда,
Граница «нет», что держит честь живою;
Без сей границы кроткая среда
Становится покорною золою.


Так в этом мире: мягкость без костей —
Лишь путь к распаду, к рабству, к одичанью;
Но сила без возвышенных идей —
Дорога к зверству и саморазрушенью.


Соедини же волю и покой,
Суровый меч и милосердья слово —
И станет мир не хищною рекой,
А руслом света, чистым и здоровым.

Но страшен час, когда в груди людской
Сомкнутся тьма и праведная ярость:
Там тонет смысл, и силой роковой
Добро само становится коварность.

Кто, защищаясь, теряет берега,
Тот в сумрак падет незримой темной бездны;
Месть, обращает  разум во врага,
Влечёт сердца дорогой неизбежной.

Не всякий гнев — служение добру,
Не всякий суд — печатью правды дышит:
И часто тот, кто первым бьёт во тьму,
В слепом ударе Бога не услышит.

О, потому — храни в себе черту,
Где сила — страж, а не слуга порока;
Где гнев — лишь мост к святому естеству,
А не к венцу надменного пророка.

Пусть кулаки не правят над умом,
Пусть сердце будет мерою деянья,
Чтоб не разрушить собственным мечом
Основу смысла и разумного сознанья.

И если жребий — встать в жестокий бой
За честь, за правду, за живую душу,
Войди в него с дрожащею мольбой,
А не с гордыней, алчно рвущей душу.

Да будет сила — крест, а не венец,
Долг — а не средство к власти и величью;
Тогда и бой исполнится, как жнец,
Не жаждой  мести — жертвою приличия.

И лишь тогда, минуя тьму времён,
Сквозь горький прах страданья и расплаты,
Добро восстанет, пламенем знамён,
Не палачом — но стражем благодати.