Записки марсианина

Меня ведут, быть может, на расстрел.
Но я не верю. Думаю, что шутка.
За то,  что мелом записать хотел
какие-то дурацкие слова перед фасадом  нежилого дома... Зачем?  Как мухи налетели музы и стали мне нашёптывать хореи... Насвистывать и даже напевать.
И как мне можно было удержаться? Чтоб не ловить рассеянные ими по воздуху, подобные пушинкам, надежды, и восторги, и мечты?!
Сперва схватил я прутик тополиный, возюкал по земле его верхушкой. Но там не пыль у ног моих лежала, а твердолобый  плиточный настил.
Тогда я из кармана зажигалку достал и подпалил свой тонкий прутик, чтоб стал он угольком, и можно было  достать чернил и плакать стих  золой...
Но дунул ветер и затухла искра.  А  кремний зажигалочный сломался.  Расстроенный внезапной неудачей, оглядываться стал по сторонам.
Увидел мел!  В руках смешных мальчишек. Они писали мелом на заборе...  Вокруг того заброшенного дома  стоял забор прогнивший и кривой, они на нём, смеясь, писали буквы. Не М, не И, не Р, не У,  тем боле не абэвэ.... Не  зная алфавита, они его учили с букви Х! 
Я подошёл решительно и быстро, представился унылым Дядей Взрослым, Занудой и  Проклятым Старым Чёртом. И попросил мне одолжить кусок.
В ответ на просьбу парни рассмеялись, встряхнув огнеопасными кудрями, веснушки рассыпая, словно звёзды, и  разломили дольку пополам, как делят хлеб в суровую блокаду. Я взял и тихо вымолвил: "Спасибо".  Задумчиво к своим вернулся плитам и написал на плитах: Снегу - снег! И Солнцу - Солнце. Небосводу - Небо. И Ветру - Ветер! А Дождю - надежду!  И Свет Цветку!
И тут ко мне внезапно подходят люди в масках и кирзе.
И отбирают мел. И надевают наручники. И просят сесть в машину.
Мальчишки, я заметил, убежали.
Я - подчинился и полез в салон.

Меня ведут, быть может, на расстрел.
Но я не верю, думая, что шутка.
За то, что мелом написал на плитках
смешные строчки под диктовку муз!
Бессмысленные. Надо доработать.
Расширить, срифмовать,  в четверостишья
сложить, перечитать, а после читки,
пожалуй сжечь  ту графомань к чертям! 
Словесная руда, которой тонны
Нужны для грамма  радия... И боле!
Всего лишь черновик грядущей книги..
Меня ведут... 
Расстреливают - там,
За домом,  у которого я встретил
Мальчишек и солдат... Мальчишки тоже
Солдатами потом когда-то станут.
Я попытался вспомнить их глаза...
Зелёные, с лукавинкой, как с луком!
Я улыбнулся.  На мою улыбку
Скосился подозрительно и злобно
Меня сопровождающий конвой.

Меня ведут. Но не за дом, а мимо.
Наверно, пронесло, и слава богу!
Я так и знал, что за мою поэму
Никто меня на Марсе не казнит,
А, может быть, всего-то лишь посадят...
Лет на пятнадцать... Или даже десять...
А это ведь почти что божья милость
От самого гуманного суда...
Свобода - это рабство. Потому что...
Простите, я  не помню аргументы...
Я просто верю в правоту и мудрость
Святого марсианского вождя!