Стая. Глава 1. Горы. Ночные разговоры

 В один прекрасный день знакомый пастух позвонил и сказал,
 чтобы я приехал к нему в гости: мол, поедем в горы с ночёвкой.
 Я собрался с другом, и мы с утра поехали к нему. Через час
 были на месте. Подкрепились с дороги, собрали всё, что надо,
 нагрузили коня и после обеда, когда жара спала, поднялись в
 горы. Обычно в горы идут с утра, когда ещё не так жарко, но
 мы не хотели терять день. Тем более там нас уже ждал его
 напарник.
 Вкус шашлыка с прошлого раза не давал нам покоя. Такой
 бывает только здесь. Один раз попробуешь — и целый год
 наслаждаешься этим вкусом.
 Часа через два мы были на месте.
 Али выбрал поляну на краю небольшого плато. Внизу, в дымке,
 угадывалась лента реки, а выше — только небо и скалы,
 похожие на спины дремлющих великанов.
 — Здесь хорошо, — сказал он, слезая с коня. — И отара недалеко,
 и духи горы близко, и волков нету.
 Я не стал уточнять, шутит он или нет. С Али никогда не поймёшь.
 Мы разбили лагерь, разожгли костёр. Я возился с дровами,
 Али сидел на бурке, перебирал чётки и смотрел вдаль.
 Вечер наступил незаметно. Небо налилось густой синевой,
 потом потемнело, и в нём, словно кто-то рассыпал горсть
 алмазов, зажглись звёзды.
 Я люблю летний тёплый вечер, когда на небе блестят миллионы
 звёзд, сидеть на бурке с ароматным чаем и слушать рассказы
 старого чабана. Мир в такие минуты кажется удивительным.
 Луна висит в небе и, кажется, почему-то не падает. Хотя по
 законам физики должна упасть. Это в городе смотришь на него,
 как на какую-то планету, которая находится в космосе.
 А здесь - протяни руку и достанешь. Здесь мир созерцаешь
 по-другому. Удивительное состояние души. Душа словно сливается
 со вселенной, и, если долго всматриваться в небо, кажется —
 душа улетит. Блаженное состояние, которое невозможно передать
 словами.
 В такое время телефон кажется странной, ненужной вещью, осколком
 другого мира, который здесь, у костра, не имеет смысла.
 Али, конечно, интересовался моими делами, спрашивал, чем я занимаюсь.
 Он иногда давал мне советы — что писать и о чём писать. Он говорил:
 поэзия — это душа человека. А если нет души — это робот.
 Робот хорош вначале, а потом от него никакого толку, если не беда.
 — Слушай, — нарушил он тишину. — Ты как там? Пишешь чего?
 — Пишу.
 — Про что?
 — Про людей. Про жизнь. Про то, как мы всё время куда-то бежим,
 а прибегаем не туда.
 Али кивнул, будто я сказал что-то очень очевидное.
 — Государство помогает?
 — Не очень.
 — А должно?
 Я задумался.
 — Должно, но не помогает. Легче, когда все бегут и не оглядываются.
 Али подбросил сухих веток в костёр. Искры взметнулись к небу,
 смешались со звёздами.
 — Это большая ошибка, — сказал он. — Очень большая. Писатели,
 учителя, учёные — это же не люди, это нервы народа. Если нервы
 отрезать, тело не чувствует боли. А потом — гангрена. И всё.
 — Ты прямо философ сегодня.
 — Я всегда философ, — усмехнулся он. — Просто ты редко приезжаешь.
 А когда приезжаешь, говоришь всё время о глупостях.
 — О каких глупостях?
 — Ну… О деньгах, о планах, о том, что завтра надо вернуться в город.
 А надо — о вечном.
 Я отпил чай. Он был обжигающим, терпким, с дымком.
 — Али, а ты веришь, что литература может что-то изменить?
 Он долго молчал. Потом поднял на меня глаза — в них плясали отблески
 пламени.
 — Скажи, если в тёмной комнате зажечь свечу, комната станет светлее?
 — Станет.
 — Даже если свеча маленькая?
 — Даже если маленькая.
 — Вот и ответ. Книга — это свеча. Одной мало. Но если каждый зажжёт
 по свече, станет светло. Только люди почему-то думают, что должны
 зажигать свечу только у себя. А у соседа — пусть темнота. И сидят
 в темноте, потому что сосед тоже не зажигает. Глупо.
 — И что делать?
 — Зажигать. Не ждать.
 Он помолчал.
 — Знаешь, я иногда думаю: почему волки выживают тысячелетиями?
 Они сильнее медведя? Нет. Быстрее барса? Нет. Но они есть, а многие
 другие — нет. Почему?
 — Потому что они в стае?
 — Потому что у них есть законы. Не писаные, не в книжках, а в крови.
 Каждый знает своё место, каждый знает, что без другого не выживет.
 И главное — они помнят ошибки. Человек забывает через день, через год,
 через десять лет. Ошибки забывают, а плохое нет, и хорошее забывают.
 Волк помнит через сто. Вот разница.
 Он посмотрел на небо, будто ища там что-то.
 — Хочешь, расскажу историю? Мне её один старик поведал, ещё в прошлом
 году, когда мы чабанили у Кара-Су. Я тогда думал, что это про волков.
 А потом понял — про нас.
 — Про людей?
 — Про нас, — кивнул он. — Про всех, у кого есть уши, но нет слуха.