Урок доброты 80-летнего старика. Из цикла Житейски

Урок доброты 80-летнего старика…
Из цикла «Житейские истории»

Семнадцать тридцать, Супермаркет, к тому же в пЯтничный денёк,
народ на взводе: все торопятся, замешкался один дедок,
сказав кассиру: - «Лена, здравствуйте», а та, усталая на вид,
«отбив овсянку», ждёт оплату лишь, «Вот Ваша карта», -  говорит…
- «Не всё ещё, -  ответил дедушка, - две шоколадки - тех, больших…,
отдельный чек, прошу, -  за каждую, наличными плачу за них…»
И с нарочитою серьёзностью отсчитывал рубли свои
так медленно, что стихла очередь, понятно не с большой любви…
Кассир пересчитала, вежливо добавив: – «Получите чек…»
- «Спасибо» - покупатель ласково, теперь вторую…»   - Человек,
стоявший позади, лишь выдохнул, дедуля медленно считал…
Других кассиров «кассы щёлкали», у этой – назревал скандал…

Стоявший рядом сын, сам в возрасте, шепнул: - «Я картой оплачу…»
- «Не суетись…», - ответил дедушка…, к кассиру снова: - «Вам хочу
вручить я шоколадку первую: в обед попьёте кофе с ней:
работа сложная и нервная, а с кофе станет веселей…»
- «Пойдём, отец, народ торопится…», - мужчина деду говорил,
- «Да подожди, вторую плитку-то я шоколада не вручил…» -
и повернулся, чтоб на очередь людей сердитых глянуть – «Вам
хочу вручить» - солидный очень, в костюме, вдруг смутился сам
мужчина, что орал до этого, и будто ниже ростом стал…
Вдруг покраснев -  не с возмущения, а явно что-то осознал…
- «Взять не могу…» - «Возьмите деточкам», - серьёзный дедушкин совет:
«хоть что-то делайте хорошее…, коль доброты сегодня нет…»
***
Далее окончание статьи «Переполох в Супермаркете, или «Как малой добротой изменить мир вокруг нас» - Василия Ришкова.

«…– Это всё, сэр? – спросила она, уже тянувшись к разделителю следующего покупателя, чтобы как можно скорее завершить этот эпизод.
– Почти, – сказал папа.
Он взял первую шоколадку и придвинул её обратно через прилавок к кассирше.

– Это для Вас, – сказал он. – Съешьте её с вкусным кофе, когда у вас будет перерыв. Вы выглядите так, будто несёте на плечах весь мир. И вы отлично с этим справляетесь.
Елена оцепенела. Где-то вдалеке пищали сканеры других касс, но она не шевелилась.

– А это, – папа обернулся, чтобы посмотреть прямо на разъярённую очередь. Он поднял вторую шоколадку и протянул её мужчине в костюме, который больше всего возмущался. – Это для Вас, – сказал отец, держа руку вытянутой.

– Что? Зачем это мне?..

– Потому что вы выглядите так, будто у вас действительно был плохой день, – абсолютно серьёзно сказал отец. – И вы были достаточно терпеливы, чтобы подождать старого человека. Угостите вечером своих детей.

Мужчина в костюме покраснел таким оттенком, какого я никогда раньше не видел. Он посмотрел на шоколадку, затем на отца, потом в пол. Его вызывающая осанка мгновенно исчезла, уступив место внезапному стыду.

– Я… я не могу это взять, – заикаясь, сказал он.

– Возьмите, – попросил отец. – Сделайте что-то хорошее.
Когда я оглянулся на Елену, она закрыла рот рукой. Её глаза блестели от слёз. Она не просто плакала – это было выражение такого облегчения, что это ощущалось физически.

– Спасибо, – прошептала она. – Вы не представляете… Это лучшее, что произошло со мной за этот день.

Отец просто коснулся своей шапки.
– Держи голову выше, детка.

Мы вышли на парковку молча. Зимний воздух был колючим, но отец казался очень спокойным и излучал тепло. Когда я завёл машину, наконец выдохнул:
– Папа, ты просто невероятный. Ты же понимаешь, что тот парень был готов наговорить тебе гадостей? Ты рискнул устроить это представление просто ради того, чтобы раздать шоколад?

Отец смотрел в окно на поток машин.
– Это был эгоистичный поступок, – тихо сказал он.

Я рассмеялся:
– Эгоистичный? Ты только что одарил девушку сладостями и заставил разъярённого человека вспомнить, что он человек. Где тут эгоизм?

Отец потер свои колени мозолистыми руками.
– Я смотрю новости, сын, – сказал он, и его голос теперь звучал уставшим. – Я сижу в своём кресле и вижу мир, охваченный тревогой. Все спорят. Социальные сети забиты людьми, которые достают друг друга из-за вещей, которые они не могут контролировать.
Он повернулся ко мне:
– Они хотят, чтобы мы боялись. Чтобы мы смотрели на ближнего как на врага. Это заставляет меня чувствовать себя маленьким. Беспомощным. Мне 80 лет. Я не могу изменить мир. Я не могу остановить конфликты. Я не могу заставить всех перестать спорить.

Он глубоко вдохнул.
– Поэтому я создаю момент, где я могу что-то контролировать. Я заставляю мир остановиться хотя бы на две минуты. И я изменяю мир в радиусе моих рук. Я заставил ту девушку улыбнуться. Я заставил того мужчину задуматься. Это даёт мне ощущение контроля. Это доказывает мне, что я всё ещё имею значение. Поэтому это эгоизм. Я делаю это для себя.

Мы подъехали к его дому. Когда я помогал ему выйти, он схватил пакет с овсянкой.

– Куда ты теперь? – спросил я, увидев, что он направляется к соседней калитке.

– К госпоже Марии, – прохрипел он. – Она заболела на прошлой неделе, а родственники далеко. Пойду сварю ей кашу.

– Папа, – улыбнулся я. – Это не эгоизм. Это любовь.

Он остановился и посмотрел на меня с искоркой в глазах:
– Она говорит, что я лучший повар в мире. Это весьма льстит моему самолюбию. Чистый эгоизм, сын!

Он исчез в вечерних сумерках – мой «эгоистичный» старик, который решил латать этот мир по одной шоколадке и по одной порции овсянки за раз.

Я ещё долго сидел в машине, прежде чем поехать домой. Думал об уведомлениях на своём телефоне. О напряжении в плечах. А потом вспомнил лицо Елены.

Отец был прав. Мы не можем спасти весь этот огромный шумный мир. Он слишком велик. Но мы можем позаботиться о тех трёх метрах пространства вокруг нас. Мы можем заставить мир сделать паузу. Мы можем выбрать доброту даже тогда, когда это неудобно. Особенно тогда, когда это неудобно.
Если это и есть «эгоизм», думаю, нам всем стоит стать чуть больше похожими на Ивана.
Василий Ришков
3 февраля 2026г. //Конец окончания рассказа, опубликованного на Православном сайте»
09.02.2026г.Векшина Л.А.