Сага о Харальде с Совиного фьорда

О храбром воителе –
Харальде смелом –
Берсерков губителе,
Воине отважном,
О том, как совиного фьорда
Хранителем стал он.
Поведаю вам я о доблести оной…

На острове дальнем, в местечке старинном,
Что предки назначили фьордом совиным,
Где жизнь отродясь не срывалась на бег,
По имени Харальд жил-был человек.

По свОему Харальд был одарен,
Не то чтобы ловок… Не то чтоб умен…
Но что-то в нем было… Должно было быть!
Без божьего дара на свете не жить…

Ходил он «по струнке», бедром помогая;
 Поддерживал спину, баланс соблюдая.

На девок из фьорда смотрел с нисхожденьем -
Не видел он в них для себя вдохновенья.
Искал он «особу породы изящной» -
Как он говорил, для него подходящей.

Зато уважал он мужские объятья!
Чем крепче они, чем они грубоватей,
Тем ярче его разгоралися щеки,
Тем крепче он думал о воинском долге…

Любил он поглаживать древко копья,
С азартом на игры мужские смотря…
Сам редко участвовал в играх таких –
Копил в себе силы для действий благих.

Мечем он владел, с его слов, превосходно,
Но всем говорил, что махать им не модно.
Не то сейчас время, не те сейчас нравы,
И незачем меч обнажать ради славы.

Охоту любил, но на редкого зверя.
Не каждый в лесу обнаружить сумеет
Такую диковину – «Гриб Боровик»!
В лесу отыскать его шанс не велик.
Но Харальд любил столь опасное дело
И шел на охоту он бодро и смело.

В то время во фьорде разбойники жили
И всем беспокойство в округе чинили.
Кого они схватят - забьют, как свинью,
Добро в туеса, ну а тело – зверью…
За  то, что любили топтыгина мех
Берсерками звали разбойников тех.

И вот приключилась однажды такое,
Что Харальд стал первым во фьорде героем!
Тот день посвятить он охоте решил
И легкой походкою в лес поспешил.
Держал он корзинку в двух пальцах привычно
И песню мурлыкал под нос, как обычно.

Бродил он какое-то время по лесу
Все видом своим отдаваясь процессу:
Нагнется, как лань прижимаясь к земле,
Увидит грибочек в примятой траве,
Сорвет аккуратно, откусит слегка,
И долго сквозь крону глядит в облака.

Ходил он по лесу, грибы примечал,
Но только живот его вдруг заурчал.
Заохал герой наш, напряг ягодицы
И стал, семеня, он к кустам торопиться….

В то время, по тропам невольно блуждая,
Шел путник заезжий из дальнего края.
С мечом золоченым, в броне дорогой
Отделанной мехом, с щитом за спиной.

Берсерки заморского гостя узрели
И тут же клинки в их руках заблестели.
Они окружили его впятером
И дань вымогали платить серебром.

Но путник на это лишь выхватил меч –
С берсерками сталь начала свою речь!
Он первому взмахом отрезал перста
И тут же живот рубанул до хребта.
В бою у второго обмякла рука,
А третий смотрел на свои потроха…

Щиты разлетались на мелкие щепы.
Был путник отважен, берсерки – свирепы.
А Харальд согнувшись молился богам
И капелька пота текла по вискам.

Закончился бой – все берсерки убиты,
Но ранен был путник в пылу жаркой битвы.
Он кровью врагов свой клинок окропил,
Прилег возле камня, и дух испустил…

А Харальд, закончив известное дело,
Побрел по тропинке походкой не смелой.
И вскоре до места сраженья дошел,
Где меч золоченый и трупы нашел.

Берет Харальд меч, с него кровь вытирает
И тут его с фьорда народ примечает,
Селяне, что слышали звоны клинков,
Пришли поглядеть из своих хуторов:
Шесть трупов лежат, каждый в шкуры одет…
Рядом Харальд с мечом… Больше выживших нет…

Вот так вот стал Харальд берсерков губителем
Совиного фьорда бесстрашным хранителем…