Стих
Я видела, как умирал мой стих,
Он молод был, он был сюрреалист,
Он умирал от страсти, от любви
К красивой, поэтичной рифме.
Едва родившись, он смотрел вокруг,
Глядел, глядел, искал её глазами,
Ту, что любил ещё до появления на свет,
Ту, что он ждал, он ждал её ночами.
Она носила облегающее платье,
Могла прийти, могла и отказать,
Могла любить, могла возвысить,
Могла и опустить, презреньем наказать.
Тот стих я писать не хотела,
Боялась всегда за него,
Боялась за душу, боялась за тело,
Боялась всегда за него.
Тот стих, он был сюрреалистом,
Теперь лежит он, молча, на столе,
Листочком белым с непрочитанными рифмами,
Лежит теперь он, молча, на столе.
Я не писала стих, он мне приснился,
Приснился мне, как будто его кто-то рассказал,
Его я записала как тебе записку,
Куда теперь мне с ней бежать?
Пришёл ко мне художник один,
Сказал он, увидев мой траур:
Не плачь, сиди тихо, я твой господин,
Все рифмы к тебе я направлю.
Принёс тот художник цветок засохший,
Давно он умер от любви,
Стоял он долго средь картин и виршей,
И, как мой стих, он умер от любви.
Не сплю, не сплю, я только плачу,
Смотрю на умерший цветок,
Смотрю на груду белых листьев,
Я знаю: после этого мой стих не одинок.
Устала плакать я над окаменевшей страстью,
Устала я рыдать над тем стихом,
Листочком, на который он записан,
На том листе с простым, простым стихом.
Возлюбленная рифма лежит лимонной долькой,
Лимонной долькой на разбитом блюде,
А стих мой в небе, надо мной летает,
Кричит он сверху: люди, люди, люди.
Я не писала стих, он мне приснился,
Приснился мне, как будто его кто-то рассказал,
Его я записала как тебе записку,
Куда теперь мне с ней бежать?
Свидетельство о публикации №126021302865