Изображая жертв

Побирушки участия, жертвы обыденной скуки.
Что ни слово - то сломанных судеб назойливый ряд.
Побуждающий импульс - немедленно взять на поруки,
колыбельку покачивать, плача от чьих-то утрат.

Истомлённый инсультом лежит в окружении кошек.
Он поэт, кем-то признанный ранее в секте своих,
релокант, от войны убежавший как "русский хороший",
он надежду лелеет внутри на поддержку "плохих".

Мать, сурово лишившая сына отцовской поддержки,
обречённому на смерть взыскует поддержки иных.
И другая: сынку-аутисту и врач, и консьержка,
ну и менеджер, кстати, бездарных рисунков калиф.

Диктатура бессилия, драйв разрушения - даже
через дело и замысел, через желанье и смех...
Эти кванты империи,  пленники в местном пейзаже
или агнцы забвения напрочь растерзанных вех.


Рецензии