Поиски Грина верховным клингоном

Чуч долго молчал, глядя на пестрящую диаграмму.

— Значит, мастерства никакого? — уточнил он.

— Мастерство, — философски заметил КралДва, — вещь спорная. Скорее, тут присутствует редкий вид литературного энтузиазма, граничащего с одержимостью. Он не мастер стиха. Он — его фанатик. Человек, который верит, что если написать очень много, то где-то в этой куче непременно отыщется и алмаз.

— И нашел? — оживился Чуч.

— Нашел, — подтвердил КралДва. — Как минимум один. Тот самый, с которого все началось: «Падая, Ангел смеялся…». Остальное — это подступы к нему. Окопы, черновики и бракованные снаряды великой, но так и не начавшейся поэтической войны.

Кот Чуч вздохнул, и в этом вздохе было все: и разочарование, и усталость, и странное уважение к тому самому Грину, который, сидя у себя на кухне где-нибудь в Мытищах или Новосибирске, отважно штурмовал вершины Парнаса в одиночку, вооруженный лишь компьютером и безграничной верой в силу рифмы.

— Ладно, — сказал он, отходя от экрана. — Закрывайте дело. Материалы сдать в архив. А мне… мне, кажется, пора выпить. За здравие энтузиастов. И за упокой нашего потраченного времени.

И крейсер «Трында-3000», тихо вздохнув всеми своими двигателями, продолжил путь сквозь беззвездную тьму, увозя в своем чреве маленькую, но очень показательную историю о том, как сложно бывает найти систему там, где царит священный творческий хаос.

А кот Чуч... прочитав бред от Крал Два... тихо заметил.. :  Мы с этим Грином живем 400 лет... А ты - точка в прицеле на орбите...
И все затихло... Падая, Ангел Смеялся...