Шпицберген. Продолжение

Продолжение. Начало здесь http://stihi.ru/2026/02/03/1533

ТРАВМА КОЛЕНА

В последние месяцы работы на Груманте у меня случилась неприятность. Играя в волейбол в спортзале рудника, я разорвал коленный мениск на левой ноге. У волейболистов это случается, когда они не надевают на колени защитный эластичный бандаж. У меня такого не было. И в прыжке, когда я гасил мяч, а тело и ноги были как бы вытянуты и слегка скручены, после приземления и при резкой нагрузке мениск не выдержал. Приземлился я уже не упруго, а с резкой болью в колене сразу упал на пол.

В нашу комнату в бараке поскакал на одной правой ноге. В горячке я как-то с этим справился, но уже на другой день двигать ногой от боли стало невозможно. Лиля ухаживала за мной на руднике, как говорят, в домашних условиях. Сразу же был наложен гипс. Мой товарищ хирург и главный врач грумантской больницы Сергей Иванович Филиппов, осмотрев колено, сказал, что есть два варианта лечения. Один - сделать операцию, удалить осколок мениска и ожидать заживления. Другой - оставить всё как есть и положиться на консервативное лечение и последующую разработку коленного сустава.

Учитывая, что в будущем я не собирался заниматься профессиональным спортом, он склонялся ко второму варианту. При этом он мне как товарищу с юмором заметил, что разобрать колено он сможет, а вот в точности собрать утверждать на 100% не решается.

Я последовал его совету и благодарен Филиппову всю жизнь. Забегая вперёд, скажу, что последующие долгие, как мне казалось, год-полтора приходилось медленно разрабатывать колено - сначала оно совсем мало сгибалось. Стараясь ускорить его подвижность, я, лёжа утром в кровати, руками сгибал ногу и в нетерпении раза два или три снова надрывал мениск. Как негодовала в таких случаях Лиля!

Да и сам я себя в душе проклинал за нетерпение и считал глупцом и оболтусом. А ведь после такой "тренировки-разработки" ноги неоднократно при ходьбе, в особенности в гористой местности, выскакивал плавающий осколок мениска и заклинивал коленный сустав. Приходилось, согнувшись, замирать и нащупав выступающий заклинивший осколок, усилием пальцев вправлять его на место. Затем осторожно, постепенно ускоряясь, продолжать путь. Но уже через полгода я перестал чувствовать неудобство со своим коленом и в постоянно меняющейся жизненной ситуации я стал забывать травму.

СООРУЖЕНИЕ БУРОВОЙ В НЕУДОБНОМ МЕСТЕ

Перед тем, как я травмировал колено, мы приступили к сооружению буровой в очень неудобном для бурения месте. Представьте себе котловину на горном плато, открывающуюся только к заливу и спускающуюся прямо к воде. Все остальные стороны котловины представляли собой обрывистые склоны, сходившие к её дну на глубине 300 - 400 метров.

И вот точка заложения скважины пришлась по плану на площадку на дне котловины. Конечно, с нормальным главным геологом можно бы было договориться и сместить заложение хотя бы на край котловины на рабочем плато, где в основном проводилась доразведка месторождения.

Но зачем геологу лишние заботы по корректированию элементов залегания разведываемых пластов угля с учётом различия расстояний между скважинами на плоскости? Решили, не задумываясь бурить скважину на точке, как она выпала на плане.

РАЗГОВОР С НОРВЕЖСКИМ ГЕОЛОГОМ

План был стандартный - квадратная сетка, принятая для данной стадии разведки. Как я позднее узнал, познакомившись с молодым норвежским геологом, он в таких случаях на месторождении в окрестностях Лонгирбюйна брал на себя ответственность задавать точки заложения скважины, чем сокращал расходы на бурение, которые достаточно весомы в общем балансе.

Конечно, я задал ему провокационный вопрос, что при таком подходе могут быть ошибки и иногда немалые. Например, при ранее не выявленном сбросе или сдвиге пород, нарушившими их простирание, падение и т. п.

Он спокойно ответил, и я как коллега по профессии по достоинству оценил его ответ: да, ошибки случаются, но при общем подсчёте выгоды, связанной с уменьшением затрат на разведку, а также сокращением её сроков, плюсов значительно больше, нежели минусов.

Следует добавить, что наше знакомство произошло случайно при встрече на работе, где я увидел, что он читает, хотя и с большим трудом, техническую литературу по геологии угольных месторождений СССР. Я поинтересовался, зачем ему это нужно. Ведь Норвегия такая маленькая страна по сравнению с Советским Союзом, в котором ему вряд ли придётся работать.

Ответ был тоже достойный внимания и уважения к нему как к специалисту-геологоразведчику. Эта литература, сказал он, помогает ему ознакомиться с различными особенностями месторождений, возможными вариантами их строения и залегания и впоследствии применить их в наиболее оптимальном планировании ГРР в конкретных условиях. В СССР же много угольных месторождений различных типов и богатая научная литература по ним.

СВОИМ ПУТЁМ

Мне уже тогда подход норвежца к решению задач геологоразведки показался более рациональным, не ограниченным жёсткими правилами, развивающим методику работ. Однако мы пошли своим путём и стали сооружать буровую на дне котловины. Мы наметили путь и метод спуска вниз оборудования. Изучив склоны, я наметил наиболее крутой, но с меньшим, как мне казалось, количеством уступов.

Спуск решили производить с помощью трактора, к которому на стальном тросе прицеплялась сваренная из трёхмиллиметровых стальных листов люлька в форме открытого кокона. В него должно было укладываться разобранное на крупные узлы оборудование и спускаться в люльке под действием собственного веса, удерживаемое на тросе трактором.

Команды трактористу должны были подаваться стоящим на краю обрыва рабочим и наблюдающим, как люлька движется по обрывистому склону вниз. В начальный момент люлька устанавливалась на краю обрыва, загружалась, трос необходимой длины растягивался трактором в перпендикулярном к краю обрыва направлении и брал люльку на слабый натяг.

В это время часть бригады должна была уже быть внизу и ожидать спуска. Когда приготовления заканчивались, трактористу давалась команда ослабить трос, люлька опрокидывалась в обрыв и зависала на тросе. По команде трактор начинал медленно двигаться к обрыву, а люлька с оборудованием под действием собственного веса начинала перемещаться вниз по склону, преодолевая уступы.

Внизу её ожидали рабочие, разгружали и уже пустой обратно её по склону поднимал трактор, двигаясь от обрыва в обратном направлении. Так было задумано, но на практике не всё происходило так гладко.

Иногда люлька зацеплялась за уступ, трос ослабевал, а затем с падением её с уступа резко дёргался. Однажды, когда ещё такой способ спуска не был отработан, решили на тросе трактором спустить электромотор. Его вес, конечно, меньше загруженной люльки и он вниз легко не пошёл, зацепившись за выступ, не пройдя и двух десятков метров.

Рабочий отказался спуститься, держась за трос, ковырнуть его монтировкой. Пришлось сделать это самому. Впоследствии работа пошла хоть и медленно, но без задержек. Буровики, сооружавшие вышку внизу, спускались туда пешком по другому, более пологому склону.

В начале работ, когда только начали спуск оборудования, песцы, которые обитали в горах рядом с котловиной, собирались вокруг работающих и особенно не опасаясь, с любопытством наблюдали, что мы делаем. Но это им быстро надоело, и они исчезли.
С периодом монтажа работ совпала и травма моего колена. С загипсованной ногой я сначала был лежачим больным, а затем вплоть до отъезда с острова стал ходить с одной практически несгибаемой ногой.

ПЕРИОД БЕЗВРЕМЕНЬЯ НА БУРОВОЙ

Появляться на горе и включаться в работу я уже не мог. В какой-то момент меня заменил геолог, но в скорости его сменил механик, молодой человек, приехавший с новой сменой полярников на Шпицберген. Он продолжал руководить работой на буровой в котловане до нашего отъезда с острова. Мы с ним встретились на руднике, я ему рассказал, что делается на горе в ГРП, разъяснил технологию работ, какие трудности и проблемы возникают в наших делах. Как механика его задачи ограничивались, конечно, заботами о беспрерывной работе механизмов и машин.

Вопросами бурения должны были заниматься буровики. Но к нашему отъезду руководитель буровых работ ещё не появился. Видимо, руководство ими было поручено одному из старших мастеров. Этого я просто не знаю.

СЛУЧАЙ НА БУРОВОЙ

Описывать период безвременья в руководстве неинтересно, но что может в такой момент произойти и произошло, в частности, в Грумантской ГРП описать стоит.
А случилось вот что. Бригада буровиков продолжала спускать оборудование в котлован в металлической люльке. Как мне потом рассказали на материке, механик с одним из рабочих, кстати из бывших десантников, в конце смены не захотели подниматься на базу партии пешком, а приказали трактористу поднять их наверх в пустой люльке.

Механик по ходу сел в нижней её части, а рабочий - в верхней, у прицепа троса. Дали знак трактористу и тот потянул люльку вверх. Как всегда, на краю обрыва стоял наблюдающий, чтобы вовремя подавать сигналы трактористу. Всё шло нормально, пока люлька с людьми не зацепилась за уступ уже недалеко от выхода на поверхность.

В этот момент трактор отошёл от края обрыва на самое дальнее расстояние, и тракторист не видел и, конечно, не мог услышать подаваемого сигнала затормозить. Трактор продолжал двигаться. Трос начал рваться, растянувшись до предела. Сначала лопнула одна прядка из трёх, и это увидел сидевший впереди рабочий. Не теряя ни секунды, он успел выскочить из гондолы, ухватившись и повиснув на уступе.

В этот же момент лопнули две остальные прядки и люлька сорвалась вниз. Это место на склоне обрыва я помню. В верхней его части поверхность почти вертикальна на глубину в несколько десятков метров и уже ниже начинается более пологий склон.
Механик, оставшийся в гондоле, вместе с ней полетел вниз. Он только успел, инстинктивно упершись в стенки, удержаться в люльке. Но пролетев какое-то расстояние в свободном падении, она ударилась о первую попавшуюся на пути скалу и механика выбросило из люльки со сломанными руками.

Далее человек и гондола падали по отдельности. Так закончился жизненный путь этого сильного молодого человека, соблазнившегося более лёгким путём подъёма на гору.

Бывшему десантнику повезло, что он сидел впереди и заметил, что трос сильно натягивается и начинает рваться. Вероятно, сказалась и его выучка в десантных войсках на быстроте той реакции, которую он проявил.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ. ЯРАНСК

Как дальше шли дела в ГРП на Груманте, я уже не знал. Друзья до описываемых событий уже проводили нас с Лилей на Коалсбей и помогли с юшарами погрузиться на судно.

Ехал я с постоянно вытянутой травмированной ногой, что порой было неудобно и болезненно. В каюте кроме нас была ещё одна пара - наши товарищи с рудника Моисеевы. До Москвы из Мурманска мы с ними ехали также в одном вагоне. После Москвы они направились к себе в Донецк, а мы с Лилей в Яранск, где нас ждали родные и близкие.

Продолжение следует

На фото: Лонгербюйн