Грызи

Имперский кот Чуч читал. Очки без диоптрий сверкали в сумраке командной рубки, отражая мерцание звёзд на экранах. На штурвале лежали его лапы в тапках из макровельвета — подарок Эжении на Новый Год. Тёплые, нелепые, уютные.

— Грин… — продекламировал он, растягивая слова, как жевательную резинку. — Это не только лёгкое пальто на ветру… но и практичные шаги к Вечности… )))

Он сделал паузу, поправил очки.
— Вот экспромт Грина. Кратко, ясно, по существу.

И сменил голос на плоский, почти роботизированный — пародируя того, кого никогда не слышал:
— Грин, дай денег.
— На.
— Так это не деньги. Это орешки.
— Грызи.

И тут рухнуло всё. Не физически. Метафизически. Словно это слово — «грызи» — было ключом, отпирающим дверь в абсолютный, бесповоротный абсурд.

Ксас тихо молился, чтобы не умереть. Не от смеха — от осознания. Что, возможно, вся вечность и есть тот самый мешок орешков, который тебе суют вместо денег. И выход один — грызи. Пока зубы целы. Пока есть силы.

Эжения берегла зубки. Она сжала челюсти, будто пытаясь удержать что-то внутри — может, смех, может, крик. Её пальцы автоматически потянулись к клубку шерсти, но не нашли его. Только гладкий макровельвет тапок Чуча.

Арчи просто представил Гранит Науки. На главном экране возникла трёхмерная модель: орешек, покрытый сложными формулами, микротрещинами, векторами силы. Рядом — диаграмма: «Энергозатраты на раскалывание vs. духовная отдача». Вывод: «Эффективность — 3%. Остальное — вера в процесс.»

А Гав… Гав бы грыз. Ему было всё равно — орешки, деньги, гранит науки. Он бы просто грыз. Потому что это действие. Потому что это сейчас. Потому что в конце концов, может, и правда весь смысл — в этом: получить вместо денег орешки. И вместо вопроса «зачем» — одно только слово.

Грызи.

И «Трында» летела дальше, унося в своём чреве экипаж, который теперь знал: Вечность, возможно, и есть тот самый мешок с орешками.
И Грин — не автор.
Грин — тот, кто даёт.
Не деньги.
Орешки.
А дальше — твой выбор.
Плакать.
Смеяться.
Или просто грызи.
Пока не кончатся.
Или пока не сломаются зубы.
Или пока не поймёшь, что орешки — это и есть единственная валюта, которая имеет значение в долгом, долгом полёте к никуда.

А за иллюминатором звёзды мерцали, будто расколотые скорлупки, разбросанные по чёрному бархату бесконечности.