срываючись в смертельный холод

вот такой рассказ о выпавшей на пору "белезны" сорвавшийся мороз и скупость "слов" из разных створок, так легче промолчать с "забралом холода скрестившись" и выйдя на рожон, и может, прочь
и подымая в'орота одежд и подымая крик шумел камыш за городом, шумел свой гадкий вид по поновее, по стёжечке рассыпан гравий спин и можется дор'огою на заместной пустырь, где кожей вона режутся в закромы насыпя по горсти с кожей спелою срываются перста по направлению путанно то вверх, а то-то... о взгляде мимоходою пробегших пары да зениц
зима зима, а тоже, "испила", так выпадали провода с звонками, "знаешь..." и молчок и слышен скомкан узелок вобравших слез и ком застрявших слов невозвратимых, о всем молчат, молчат, и о таком, сквозь сжатую гортань, закрытое лицо и голосом поддёртым, дрожащая капель смахнувших ливнев, лишь платком для слёз прилинув утолялся голод собирая снова, соли суть, кому постыл надрыв и слёзные натуры, идите простодушно, или каждый переживи как можешь, покрепче завязав и галстук и ремень, чтоб точно, не пролиться мимо "блюдца", как раньше в старину, хрустальнось собиралась, нанизывая бусины на шею, утрированно, но из сердца старь хранила споведанья, кому подушка, кто в жилет, зажатым до такого взрыва, что навылет, в пух и прах
сжималось истекая сердце оставляясь в холод жгучим, подкосившись в хода холода препьяненькую от утраты поступь, все косились, - "поднабралось", да, испилось, и с лихвой не за воротник привыкшим заглушиться болью, нет, которая снимая шляпы в помещение рвёт межпальцевый дымок в поддержку, что ж повелось так лгать, входя в помину власти, жжёт подребёрное нутро, не лжёт, не всё равно, и сквозняками не задует властию скрепя "в пора", всё лжёт, что правду искроша, заместо сахара на черный с маслом и стопку с невидимым питьём, пусть так, живильную пусть пьют, а не нисходят в поиск правды, всюду крохами притрушена она, и в роспуске природы, и в тайных закромах зимы, всё что кровит по левой, правда, всё что живётся на лицо, а может и изнанкой, как кому, слетается, по правде, в каждое "окно", забыли омывать сердечной, все только с пригоршней земного притяжения, вот и отрывают, последнюю и в пуховость одеяла, заметая след, встилая взгляды очумело с "правды тет-а-тет"