война

акт 1.
смотреть поодаль на плиты,
написанных смертью оптовой.
намеренно почвой закрыты,
слоем за слой, гноем боя.
невинны где смелые руки,
творившие долг истеца.
желавшие горями муки,
ответить за честь мертвеца.
чья речь, служившая верой,
корила чужих нелюдей.
глаза открывала на голой,
неизведанной правды своей.
лихими горели однако,
руки, кто мучил, душил.
не желали империи брака,
лишь подчинение, сплин.
усталость порочили мэры,
чужие грехи и мольбы.
диктатор велел, принял меры:
на горбах чужие гробы.
дискуссии резидентов,
разгром и начало стрельбы.
на престол полно претендентов,
что желают возглавить гербы.
магнолий в мире распада,
цветущих полях и вины
много, не гаснет лампада,
монголий в расцвете войны.
слышны крики, протесты, молитвы,
возврат невозможен, увы.
тошнота, голод, слёзы и тики.
это было начало войны.
акт 2.
скитанье по сферам и темам,
обитания поиск среды.
житель потерян и предан,
мысли наивны, верны.
однако избран был взглядом,
раздел, что жаждил беды.
власть присутствует рядом,
Брату ошибки видны.
режется, ломится голос,
Беглеца тренировки идут.
в избытке находится хронос,
сам себе пряник и кнут.
сквозь время открыто движение,
людям подняли глаза.
надежды и просветления,
протестов от Беглеца.
"слово свободно от власти,
ненавистны уставы, чины –
все, кто нам не по масти,
станут смирны и бедны.
настанут года, что велики,
дадут в чем нужда и желанья.
утихнут звенящие крики,
о страхах лишь будут преданья"
проповедь ныне известна,
но высшим же чуждо, смешно.
признать серьёзность восстания,
им было отнюдь нелегко.
месяцы странны и долги,
но смысл менялся вещей.
радикалы верят в проки,
из уст чужих, бес чей?
курок, выстрел, падение,
пропажа и чувство беды.
вечное повиновение,
за слова, веру в миры.
продолжено дело другими,
каждый молвил за него.
почитание за смерть и жизни,
написан ритм где заново.
акт 3.
стабильные ругань и кража,
года из год неизменны.
крестьянские руки, где сажа,
в коже, в мозгах - не дилеммы.
кабинеты в блестящей акации,
спирте, стерильности, лжи.
подняты, приняты акции,
на столе кружева в неглиже.
с битком магниченным биллиард,
в приятной компании квитов.
пройдено верхом миль миллиард,
седло состоит из нефритов.
бюджеты разделены до чиста,
чинпочитание мэров,
но вскоре сбылось пророчество,
в расписании куча пробелов.
осмелевший, скитавший поганец
пробивался в высшую лигу.
за спиной же опущенный ранец,
что скрывал за собою интригу.
куча подобных в истории,
однако предчувствие дышит,
где каждый момент аллегория,
словно будущий мошпит.
"не быть революции скорой,
Беглеца погоним с страны!
пока не обрёлся славой,
люди лишь власти верны!"
однако народ шёл за правдой,
прятал что занавес лести.
когда-то бывавшей оградой,
скрывали чувства мести и чести.
поток невозможен, упрям,
месяцы тешились высшие.
вопреки массовым горям,
выстрел мешал тишине.
начата битва за власть,
народа, мэров и жизни.
где трон не смог перепасть,
даже с приходом брезни.
акт 4.
привычны стали те мысли,
ежедневно что душат, пытая.
человеку Беглец вбил сил,
но речь звучала чужая.
видит сквозь мутные очи,
мазохизм и начало весны.
осталось бежать, что есть мочи,
но больше нет смысла и сил.
не знаешь чья правда важней,
однако, единый исход –
могила. не труп, тело в ней
совершило последний приход.
крест оскверняет, но чтит
память былому солдату.
коего могло и не быть,
но вспомнили в важную дату.
эпитафий потрёпанных сквозь,
в пыли, пробираясь шагом,
плиты раскиданы врозь,
безразлично, словно оврагом.
память о текстах, сказаниях,
грань где стёрта навеки.
вранья в разных изданиях,
неравная доля вопреки.
власти соответствуют плану,
известен что им лишь самим.
странно, подобно балагану,
подозрительный говор, что мним.
ты знаешь одни из условий,
однако исходу не быть.
в других - Беглец мэр голословный,
в иных - коммунизм и фашизм.