Учитель первый наш

Учитель первый наш.
Конечно, мы,
разумности ещё не обретя,
в те тёплые спокойные года,
так никогда её не называли.
Мы просто этих слов не знали,
и не задумывались о святости
И значимости их для всей
дальнейшей жизни нашей.
Цыплята милые её,
три года и три класса нашей мамочкой
второй она нам стала.
Назвать, её, как водится,
строгой и справедливой- нечестно это будет,
Банальные и лишние слова.
Она ведь просто нас учила-
А мы беспрекословно слушались её,
как подобает и как надо,
хорошим милым деткам из
тех чудеснейших годов.
-Вопрос- ответ, оценка, мягкая улыбка.
Присаживайся, что- то ты разговорился.
Иль вот ещё её присказки вспоминаю-
А это кто, не Иванов ли там ворон считает?
А- ааа, ясно, лукаво улыбнувшись-
это и Никто и Ничего!
И пальчиком немного погрозив,
для строгости насупив брови,
нам говорила нараспев-
вы на уроке, детки,
потерпите, остался часик-
и  тогда летите-
к своим игрушкам, куклам, зайчикам
и паровозикам- машинкам!
Мы несмышлёныши ещё,
смешно-щербатые, наивные, неловкие,
но в школьной уже форме,
пыхтим, и уже что-то пишем,
И много понимаем,
и слушаемся, хоть и иногда дерёмся
и шум на переменках наводим в коридоре
Старались по велению души, любили школу,
радостно, с надеждой, что наш учитель
похвалит за прилежность нас!
И воспитание привив,
И подарив азы правописанья,
нам всё она дала,
с душой и добрым сердцем.
А выученный с блеском или стишок
или домашняя работа,
про наблюдения за происходящим за окном-
как изменяется природа,
какие птички за окном,
как их зовут,
иль как причудливо складываются узоры
на математике из разных цифр-
всё это плод её заботливых, грамотных
И ласковых уроков.
Я помню, как она с огромным уваженьем
и очень осторожно
прикалывала нам на грудь значки
с весёлым ликом Ильича- мальчишки,
Когда мы гордо октябрятами торжественно все стали.
Не наставляя, внутренним своим сияньем,
учила быть всегда ответственными за свои слова,
поступки, и что "чистюля"
- это как медаль и орден, которыми одаривала нас,
если достойно это заслужили,
и что нельзя сорить и сквернословить,
а взрослых надо уважать.
Мы были частью той страны огромной,
большая дружная семья-
и что сейчас уже все поняли реально,
что это не придумки и не глупые слова.
А за примерные оценки
или когда твой день рожденья-
дарила нам учительница наша, книжки,
купленные на денежки свои,
ничтожные и почти гроши. Подписывала-
"Воронова, с уважением.",
и для солидности ставила печать.
Я чудом сохранил бесценные её подарки,
а я ведь и старостою класса был,
нет, не любимчиком-
такого она позволить себе права не имела,
просто- была уверена во мне,
а я платил ей искренней любовью
прилежного и любопытного ученика-мальчонки
и слушался её во всём.
Теперь, в минуты светлой грусти,
разглядывая нашу классную
и общую фотографию тех лет,
где мы,
наичудеснейшие  ребятишки,
прилежно в одну точку смотрим,
нарядные и чистые душой,
не ведая, что через много лет,
смахнув слезу и с замираньем сердца,
не веря, что нам всем здесь семь иль восемь лет,
мы будем благодарить учительницу нашу,
открывшую всем нам  таинственную дверь
в большую, преогромнейшую жизнь,
которую тогда мы вместе только постигали.