Ш. Помазову

Шане

Мне, наконец, обидно, право,
Что можно лишь существовать,
И что какой петух дырявый
С экрана говорить про масть.

Бездействие не беспокоит
В мной возлелеянную ночь,
Я в рот ему сперматозоид
Волью через программу прочь.

От бытия, мечтая щедро,
Не чаю большего, чем ты,
Плевать на лопнувший катетер,
И что за мной придут менты.

Очеловеченный душою,
Я во плоти вам всем толкну:
— Я бритву сразу же раскрою,
Узнав про скуку и тоску!

Коль солнце есть,
Есть зной и слякоть,
И невезения полоса,
Так что же нам
Чураться, нахуй,
Слов «бтр», «афган», «оса».

Отказ от речи — равен речи,
Отказ от бубна это — бубн,
Я, как и ты, друг, — искалечен
Безумием бессильных букв.

Чоджунг рисую я годами,
Самовозникший тетраэдр,
Первей армяне иль цыгане,
И лучше «Библия» ли «Вед».

Чуть пережмешь, возьмет и лопнет
Иль сухожилие, иль глаз.
«Я б в Мекке мыл бы курдам стекла», —
Писал бригаденфюрер Франц.

Смелея, разлагается заря,
Как сыворотка мутного тумана,
Вот кокаин, а рядом вот ноздря
Великого еврейского обмана.

…Снова, брат, меня толкает
К Танечке гулящей!
Отбивает, отгоняет к
Нехотящей, зрящей.

(Не загар, а малиновый пепел,
И напудрены быстро ключицы,
Только с Таней в Париже я не был,
Как могло это, Шаня, случиться!!!???)

Но только оранжевый коготь
Сзеркалит луна из пруда,
Я вспомню, что, Шаня, я Бога
Боюсь, Он важней, чем братва.

Над крылечком к заржавленной дужке
Прикрепил свой фонарь Диоген,
Нам ведь много с тобою не нужно
Из уездного города N???

Почти я все сказал, и все ж
Вдруг объявили «Перехват»,
Босяцкий выщербленный нож,
Как Шоколад, не виноват.

На нарах вши, а в сердце вера,
Ворами вдаль указан путь!
Не от ножа, от револьвера
Мы все погибнем как-нибудь.

Солдаты, швейки, металлисты,
Сильвестре, Робеспьер, Марат,
Пиши стихи пунцоволисто,
Не ставь Килпастора в наряд.

Разве мало крови пролито,
Перетуплено ножей,
Совесть, Шаня, все же колет-то,
Не хватает столько шей.

И снова разум отдан  волям,
И бремя первое тоска,
И «Телеграмм» опять провис, и
Ни погубить, ни приласкать.

В « Елене» крик: — Распни Его, распни! —
Не уязвляет воинов «Шолома»,
Я жил, но не родился, как бандит,
Начальное добро мне все знакомо.

На зоне труд дорогою кремнистой
Был с верной ношей к плану и станку,
Нас не сломили в цехе коммунисты,
Загнали им всем там по наждаку.

Я через три минуты, как у Гейне
Чифирь махну, да и пора мне спать,
Ты в крепком, настоявшемся портвейне
Не забывай свои стихи писать.

Сафаоф ты мой новозаветный,
В каждой рифме тяга по ключу,
Мы поедем на Большой Каретный,
Воровать тебя я научу.

13-03-2026 дальнее зарубежье

Олександр Помазов один из лучших поэтов Стихиры.