Маяковскому

               
Довольно жить законом,
данным Адамом и Евой.
Клячу историю загоним.
Левой!
Левой!
Левой!

Я думал – ты всесильный божище,
а ты недоучка, крохотный божик.
Видишь, я нагибаюсь,
из-за голенища
достаю сапожный ножик.
Крыластые прохвосты!
Жмитесь в раю!
Ерошьте перышки в испуганной тряске!
Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою
отсюда до Аляски!

Тихон патриарх,
прикрывши пузо рясой,
звонил в колокола по сытым городам,
ростовщиком над золотыми трясся:
«Пускай, мол, мрут,
                а злата –
                не отдам!»      
В. Маяковский

А вот как очевидец описывает выход Патриарха Тихона из тюрьмы ОГПУ: «Многотысячная толпа задолго залила всю площадь около тюрьмы. Вдали стоял экипаж. Большой отряд чекистов по обе стороны толпы образовали коридор от ворот тюрьмы к экипажу. После долгого ожидания раскрылись ворота и показался Патриарх. Длинные всклокоченные седые волосы, спутанная борода, глубоко впавшие глаза на осунувшемся лице, ветхая солдатская шинель, одетая на голое тело. Патриарх был бос... Потрясенная многотысячная толпа, как один человек, опустилась на колени и пала ниц... Медленно шел Патриарх к экипажу, обеими руками благословляя толпу, и слезы катились по его измученному лицу».
О.С. Смыслов «Богоборцы из НКВД», М., «Вече», 2014 стр. 129
 
Мне омерзительны вы, Маяковский!
Как и любой богоборец – отвратны!
Всё в вас – наотмашь, и всё в вас – чертовски.
Вы, словно адским набатом, набатны.

В этом вот качестве – и гениальны,
но для меня – со значением «минус».
Суть, и мораль ваша вся – аморальны,
как и итог вашей жизни на вынос.

Вы мне чужой, даже враг, если честно,
как все убийцы Российской Державы.
И в моём сердце совсем вам не место:
вы перед Богом и Русью неправы!

Сколько за вами сердец соблазнённых,
что упивалися вами, как водкой!
И в поколениях их воспалённых –
только проказа души и чахотка.

Что воспевали и чем вы гордились,
власти какой вы лизали подмётки?
«Медными трубами» вы насладились,
как вавилонским развратом кокотки.

И люциферовой банде «шестёркой»
вы послужили, её прославляя.
Ну, а потом вас загнали, как волка,
вам и души вашей не оставляя.

Так он всегда, сатана, поступает
с теми, кто с ним соглашенье подпишут.
И, поимев их, до дна исчерпает.
А, позабавившись, новых он ищет.

Что ж – это Божья работа вершится:
каждый творец в своём выборе волен.
Чья-то душа воспарила, как птица,
кто-то был адом пожизненно болен.

Вы, Маяковский, останетесь глыбой,
вас возвеличивать будут и дальше.
МНЕ вы противны, и МОЙ это выбор,
Я отойду и, как можно, подальше.

Мне гениальность такая и слава
жалость внушает, презренье и ужас.
Лучше погибнуть в безвестности справа,
чем «левой-левой» решить свою участь.

Имя священное даже не буду,
то, что дано было вам при рожденье,
произносить, ведь истрёпано всюду
нынче оно, знаменуя паденье.

Век уж второй покрывают позором
Князя Крестителя Русское имя.
Век уж второй заметается сором
Русь настоящая, клятая ими, –

теми, кого наш пророк Достоевский
бесами Русской земли обозначил,
кто городил здесь Содом по-советски,
душу народную переиначив.

Пусть об ушедших – хвала иль молчанье,
но о таком я молчать не готова.
Вот потому говорю в окончанье:
БОГУ УГОДНО НЕ ВСЯКОЕ СЛОВО.

Пусть вы прославлены веком-иудой:
творчеством вашим мозги промывали,
я ни любить вас, ни славить – не буду,–
хоть это важно кому-то едва ли!

Есть что-то большее НЕ-ИЗМЕРИМО,
чем все овации, почести, слава!
Коль непонятно – прошествуйте мимо,–
это для тех, кто от Господа справа.

12.02.26


"Поэт милостью Божией имеет власть превращать воду человеческих слов в вино, а это вино обращать в кровь Слова – таково высшее назначение поэзии, её смысл евхаристический".
Архиепископ Иоанн Сан-Францисский (в миру – князь Дмитрий Алексеевич Шаховской).

Но всегда были, есть и будут те, кому Божий дар слова не в прок, кто оплёвывает его, мня себя тем, кем когда-то возомнил себя Люцифер, восстав на своего Творца.