Тайная Вечеря

Под сводом каменным, где смолк последний крик,
Где тени мечутся в предутреннем угаре,
Над чашей склонен Исполина скорбный лик,
В последнем, проклятом навек, сакральном даре.

Трепещет воск свечи, как грешник на ветру,
И воздух липок от предчувствия разлуки.
Вино в литых ковшах как яд на серебре,
Как кровь, что скоро окропит Святого руки.

"Вкушайте плоть Мою!" - звучит Его приказ,
Но в этом возгласе лишь яд и обреченность.
Собратья смотрят ниц, не поднимая глаз,
Туда, где Бездна множит затаенность.

Там, в складках Траура, забился тихий страх,
Иуда прячет взор, как в саван трупный тлен;
В его зрачках - корысть и пепел на устах,
И ледяной восторг грядущих перемен.

О, этот странный пир! Где Святость и Позор
Сплелись в один венок, шипами впившись в Вечность.
Христос безмолвствует, Его печальный взор
Пронзает сумерек слепую безупречность.

Он видит наперед: и гвозди, и венец,
И губку с уксусом, и вопли черни пьяной.
Он - совершенный холст, Он - Жертвенный Агнец,
Гноящийся в Ночи своей великой раной.

Хлеб преломляется как кость сухой зимы,
Вино струится вниз рубином из некрополя.
Мы все - лишь гости здесь, среди полночной Тьмы,
Под сенью бледного, дрожащего акрополя.

Всё кончено. Испит до капли горький яд.
Любовь распятая гниет в лучах Заката.
Апостолы во сне, как мертвецы, лежат,
Не зная, что за Свет страшна и неизбежна плата.

О, Ве;черя Твоя! Лазурь и перегной!
Мой Идеал зажат в тиски из грязной плоти.
Мы пьем Твой страшный сок под Черною Луной,
Томясь в неистовом и сладостном полете!