Сердечный огонь - из стихов

Из книги "Виктор ВОВК. Я к вам приду ещё - из прошлого"

Считается, что журналистика – образ жизни, а поэзия – состояние души. Если это так, то Виктор Вовк, книгу которого вы держите сейчас в руках, может, наверное, гордиться тем, что он известен ставропольской читающей публике сразу в двух этих ипостасях. Он редактор отдела писем краевой общественно-политической газеты «Ставропольская правда». И самодеятельный поэт, который своим дарованием способен затмить иного профессионального литератора.
Причем эти две сферы творческой деятельности, по его же собственному признанию, не только не мешают друг другу, а наоборот, помогают. Они дают возможность моему протеже лучше выразить и реализовать себя как в газетном деле, так и на поэтическом поприще.
Разве может журналист не держать руку на пульсе времени? Ему не оторваться от реальной действительности, даже если бы и хотел этого. Могу это утверждать с полным основанием, так как сам отдал многие годы журналистике. Каждодневная работа таким образом не только позволяет зарабатывать на хлеб насущный, но и подбрасывает темы для стихов, дает пищу для размышлений, расширяет, так сказать, диапазон переживаний.
Если ты сегодня, скажем, берешь интервью у высокопоставленного чиновника, а завтра едешь в командировку защищать обездоленную семью, лишенную средств к существованию, разве после этого ты не испытываешь обостренного чувства справедливости, разве твое сердце останется безучастным к тому, что видишь? Журналистика лишает Виктора Вовка соблазна замыкаться только на своих собственных переживаниях и витать в заоблачных далях. Она, если хотите, делает его поэзию более приземленной и конкретной.
И в то же время его газетные публикации (по крайней мере, многие из них), несомненно, отличаются тонким душевным настроем, лиризмом, тем особенным художественным стилем, за которым угадывается человек, умеющий дорожить словом, знающий его цену, способный и в горячке каждодневных будней региональной журналистики избежать речевых штампов и затертых фраз. А еще – чувствуется душа:
Она ведет, как поводырь,
Меня с тобой в такие дали,
Где и заброшенный пустырь
Пустым окажется едва ли…
Получается так, что «образ жизни» и «состояние души» взаимно дополняют друг друга. Возможно, этим и объясняется разноплановость и многогранность творческого дарования В. Вовка, которое по-своему реализуется и в газетной, и в поэтической строке, помогая ему высказаться наиболее полно и проникновенно о том, что радует его и что огорчает.
Его гражданская лирика проникнута острой болью за судьбу тех реальных и конкретных людей, с которыми он встречается и на житейских перекрестках, и по роду своей служебной деятельности. Причем любовь к людям не заслоняет ему объективного взгляда на многие проблемы.
Мое село, не ты ли, в стельку пьяное,
Само повинно в бедности своей? –
восклицает поэт, имея в виду вполне определенные причины сельского раздрая. Да и не только его одного:
Как будто не война…
Но мы с тобой живем,
А матушка-страна
Растерзана живьем…
Горьких, пронзительных строк, подобных этим, мы находим немало в его стихотворениях. И в то же время сколько в них любви – к родной земле, к родному краю!..
О родная сторонка –
Долгожданный тупик,
Биографии кромка,
Мой седьмой материк!
Как же надо любить свою малую родину, чтобы искренне считать ее центром бытия! А у Виктора Вовка именно такое к ней отношение. И эта тематика занимает в его творчестве особое место. Причем ему, родившемуся и выросшему в станице Должанской Ейского района Краснодарского края, одинаково близки и бесценны и его малая родина (Кубань, Приазовье), и Ставрополье, где он сейчас живет.
Моя родина
Не уродина!
Мест красивее
Не встречал.
Здесь от радости
Звезды падают –
Неба дивного
Чудный бал, -
так восклицает поэт в одном из своих стихотворений, будто продолжая давний спор с одним из оппонентов, утверждавшим: «Куда там твоей станице до красот мировых курортов!».
Южный регион России не просто стал фоном, который указывает на реальную подоплеку жизни лирического героя. Он сам, этот самобытный и неповторимый край (где есть и горы, и степь, и леса, и моря) является полноправным субъектом многих поэтических работ В. Вовка. Так же, впрочем, как и его родной дом:
Здесь мой очаг под звездным потолком,
Родные окна, небом застекленные…
Мой кров не просто этот старый дом –
Он целый мир, лицо одушевленное!
И сердце автора не случайно тянется к родному очагу: это его прошлое, и это его будущее.
Повернуть бы дороги разгульные вспять
И закрыть перекрестки с их вечным распутьем!
Лишь бы в доме родном оказаться опять,
Восхититься его нестареющей сутью!
Чувствуется, как болит у него душа за свой отчий дом, оставленный без присмотра, где он бывает лишь наездами – реже, чем ему хотелось бы. Но что мешает вернуться? –
Тебе объяснить, почему я не дома,
Где, кажется, даже солома съедома? –
Вокальную музыку камерных строк
Забьет оратория звонких дорог…
В этом раздвоении желаний – быть дома и куда-то уезжать – нет противоречий. Это не надуманное противопоставление двух образов жизни – такова сама жизнь его лирического героя, вынужденного, увы, считаться с обстоятельствами. Но вслед за автором мы верим, что для него, познавшего красоту многих прекрасных мест на «планетушке Земля», и родная улица, где встречают его «свечи позолоченных тополей», и море Азовское, которое «ждет Айвазовского: эх, пропадает пейзаж», и оставленный дом, который
Стылый, заколоченный,
Будто чей-то гроб –
Кажется воочию:
Даже в полдень солнечный
Бьет его озноб, –
это не просто слова. Сказанные когда с пафосом, когда с обескураживающей будничностью, они таят в себе глубокие переживания уже зрелого человека. Поэтому, возможно, они и находят отклик в сердцах читателей.
Даже самый что ни на есть традиционный «антураж» пейзажной лирики – море, небо, звезды, солнце и т. д., – одухотворенный присутствием человека, тонко чувствующим настроение природы, содержит в себе немало новых красок, звуков, цветовых нюансов. Вместе с автором мы видим «небо синее-синее – цвета черного винограда». В сухую погоду, когда душа жаждет чуть ли не погрома, мы слышим «смешок в слабых отзвуках дальних грозовых запалов и в пустых взмахах ветра-опахала». Нам тоже кажется, что «метель, как метла, метет добела – светлеют земные дали». «Начищенной медалью» встает перед нами в февральские «окна» родное солнце напоказ…
Экспрессия, метафоричность, образность – это, по-моему, несомненно, сильные стороны поэтического дарования В. Вовка. Даже за внешней простотой и безыскусностью строгих композиционных форм нередко скрывается та изюминка, которая делает его стихи неповторимыми и запоминающимися. И это естественно, потому что поэт умеет в обычном увидеть необычное, ему удается сочетать, казалось бы, не сочетаемое.
Ради справедливости стоит заметить: являясь приверженцем традиций русской литературы, В. Вовк иногда выходит за рамки привычных ему поэтических форм, экспериментирует, увлекается стихами ради стихов. Но это не присущий ему стиль. Он, видимо, дает понять читателю, ждущему от него чего-то сногсшибательного: «Я тоже могу плести заумь из слов. Но только зачем? Это – не мое!». Он стремится прежде всего к простоте, которая подкупает самого обычного, не изощренного читателя. В этом плане его можно считать, наверное, продолжателем школы поэтов-реалистов, для которых пушкинская простота если и не самоцель, то уж по крайней мере непременное условие творческого кредо. При этом, несомненно, его стихи очень личностны, ведь автор все пропускает через сердце, через свое сердце…
Многие его метафоры и сравнения действительно весьма неожиданны и оригинальны. При этом они вполне конкретны, не лишены, скажем так, эмоционального содержания. Чего стоит, например, сравнение быстро тающих лет с …сосульками:
Прости, дорогая, но мне не до смеха:
Ну разве сосульки под нашими стрехами?!
То годы мои, и не только мои,
Видать, от избытка звенящей любви
Свисают и тают, задолго до мая
На взвинченном солнце капелью сверкая…
В стихотворении «Откуда образы мои?» поэт будто отшучивается по этому поводу:
Я не хожу по кругу с шапкой.
Мне стоит выйти на крыльцо –
И образ тут же налицо:
Снежок-котенок мягкой лапкой
Щекочет сонное лицо…
В ряде произведений В. Вовка прослеживаются есенинские мотивы. Хорошо это или плохо? По-моему, это закономерно. Мог ли поэтический кумир не оказать влияния на творчество начинающего автора! Ведь, начав писать стихи еще со школьной скамьи, Виктор Александрович, сколько помнит себя, всегда страстно постигал тайну поэтики великого русского поэта (как, впрочем, и многих других). Вслед за ним переболел, можно сказать, имажинизмом. И в его стихах не столько подражание Есенину (хотя подражания тоже есть, и даже - пародии), сколько переживание его творчества заново.
Нет, о В. Вовке не скажешь, что он «есенинствующий» поэт: ему лично самому пришлось выдержать в жизни немало серьезных испытаний, пережить и душевный кризис, и депрессию, связанные с различными неудачами и невзгодами. И кто знает, как бы он справился с ними, если бы рядом не было его верной и надежной подружки, как он сам ее называет, - Поэзии!
Кстати, если бы стихи в этом сборнике были размещены не по циклам, а в хронологической последовательности, то читатель воочию мог бы проследить эту здоровую тенденцию: сумел бы увидеть, как год от года росло мастерство автора, как менялся его внутренний мир, обретая оптимизм, избавляясь от безысходности.
Да, порой переживания автора носят болезненный характер. Печальные, пессимистические нотки частенько звучат и в отдельных строках, и в целых стихах. Иногда он даже замыкается в себе. Возможно, не совсем корректно искать причины такого состояния в личной жизни поэта, и тем более отожествлять его непосредственно с лирическим героем, хотя, конечно, тот наделен автобиографическими чертами своего создателя. Здесь важно другое – не эти грустные мотивы определяют по большому счету общую тональность поэтического творчества В. Вовка. Он был и остается поэтом-романтиком, готовым и в свои 50 с лишним лет гоняться за мечтой!
Да и так ли страшна для всех нас, например, его тоска по поводу быстро убегающих лет? Ведь это естественное человеческое чувство. Нет, он не сетует на судьбу – он просто делится с нами своими переживаниями, и они, действительно, созвучны настроению многих читателей.
Бьющая через край полнота жизни выливается у него в такие, например, строки:
Уж такими нам быть,
Видно, свыше дано:
К солнцу соколом взмыть
Нам порой все равно,
Что упасть и пропасть
За спасибо живешь.
Эта страсть как напасть.
И цена ей не грош.
Он радуется жизни. И – до боли чувствует ее скоротечность, ощущает хрупкость человеческого бытия. Это настроение, можно сказать, проходит красной нитью через все его творчество. Именно эта тематика, по сути, дала в свое время рабочее – первоначальное – название данному сборнику:
Спешите жить, мои друзья,
Иначе будет слишком поздно,
Себя за прошлое казня,
Расстроить будущего козни.
Да, это утверждение несколько амбициозное. Даже небесспорное, с полемическим запалом. У читателя, не исключено, оно может поначалу вызвать даже недоумение: а зачем, собственно говоря, спешить? Да вот как раз затем, что мы…
…рождаемся, чтоб умереть, –
Так поспеши пожить успеть!
Когда же мы углубимся в содержание сборника, то поймем, что имеется в виду. Жить, по мнению автора, это – не просто наслаждаться радостями бытия (хотя такое мироощущение тоже ничуть не предосудительно), а прежде всего делать добро, радовать своих близких, быть полезным людям…
Но справедливо здесь и другое замечание – насчет этого самого призыва: «Спешите жить!». Возможно, лирический герой исповедует нравственный принцип, который был сформулирован в свое время еще М. Горьким: «Кто не поспевает за жизнью, тот остается одиноким».
Так что речь идет не только о быстротечности времени, но и о том, каким смыслом оно наполнено, ради чего мы живем, какой след оставим на земле… К нам, современникам, и к своим потомкам (а любой поэт, как известно, всегда надеется на то, что его творчество будет востребовано последующими поколениями читателей) В. Вовк обращается с таким довольно актуальным пожеланием:
Пусть станет каждый божий день
Прощеным воскресеньем,
Чтоб даже тень на ваш плетень
Казалась озареньем!
Ради такого принципа тоже, наверное, стоит поторопиться пожить! Такова нехитрая философия поэта, которая легла в основу его многих произведений.
В свете этих рассуждений поневоле начинаешь понимать, как же он прав, поэт, когда из-под его пера выходят такие, например, строки:
Ты прости мне невольный кураж:
Для меня что стихи, что скрижали –
В этой жизни я выйду в тираж,
А другая – возможна едва ли!
Большое место в его творчестве занимает также любовная лирика. И это тоже весьма характерно. Поэт прославляет женщину, ничуть ее не идеализируя, но строго следуя при этом своему глубокому нравственному убеждению: «Все хорошее на земле – от женщины».
«Творческая кухня» - это то, что поэты, как правило, «держат при себе», не вынося тайны стихотворчества на широкий круг. Виктор Вовк не только не делает секрета из своей «мастерской», но даже посвятил ей отдельный цикл в своей книге - «Поэты – как дети!..». О природе стихов идет речь также и в отдельных миниатюрах, в том числе в катренах в разделе юмористической поэзии  «Вдруг вы улыбнетесь?». Иногда шутливо и самоиронично, а чаще серьезно он пытается осмыслить творческий процесс стихосложения, постичь тайну этой страсти, не стесняясь признаться и в своих недоработках:
Если наши стихи отправлять телеграммой, -
Сколько сразу отсеем словесного хлама!
Понятно, что ему тоже не все удается. И все же он стремится к совершенству. И он имеет моральное право на тот призыв, который адресует другим поэтам: «Осязайте душою слова!..». «Имеет право» потому, что он сам поступает именно так:
Осязайте душою слова!..
На кремень есть похожие –
Я из них высекаю
Сердечный огонь для стихов.
А другими всегда
Устилаю тропинки исхоженные,
Чтобы падать не больно
Под тяжестью старых грехов.
Он не случайно придает большое значение стихотворной переписке с братьями-сестрами поэтического цеха, посвящениям, дружеской поэзии, экспромтам, в том числе в Интернете на сервере современной поэзии «Стихи.ру». Это тоже хорошая школа для мастерства, позволяющая нарабатывать определенный опыт в стихосложении, обмениваться впечатлениями по тем или иным актуальным вопросам. Видно, например, что многие его стихи родились от общения с русскоязычной поэтессой из Израиля, выступающей под псевдонимом Арфа.
Неизгладимо глубокое впечатление оставила в душе В. Вовка и поэтическая дружба с ученым-философом, членом Российского философского общества, членом Союза литераторов России и Союза российских писателей Ириной Сидоренко, безвременно ушедшей, к великому сожалению, из жизни. Ее монография «Антропология счастья» (с которой я, как имеющий прямое отношение к науке философия, познакомился с огромным интересом) завершается, кстати сказать, строками, обращенными именно к Виктору Вовку. И это посвящение, сделанное персонально только  ему одному, дорогого стоит.
Словно отдавая дань памяти Ирине Сидоренко, Виктор Вовк, имея в виду в том числе их длительную переписку по поводу многих концептуальных вопросов, пишет такие пронзительные строки:
Нет, не сослепу, и не спьяну,
И, наверное, неспроста
В дальней звездочке безымянной
Вдруг привидится свет Христа…
Есть у него также стихи, посвященные неизбывному подвигу народа в Великой Отечественной войне. Есть детские… Право, даже трудно сказать, какой раздел лирики является для него основополагающим. Возможно, это свидетельствует не только о широте его поэтических пристрастий, но и о том, что он не нашел еще своего любимого «конька»? Да, возможно. А впрочем… Разве может пишущий человек, если он живет полноценно и насыщенно, ограничиваться лишь одним, пусть даже и главным, направлением своих исканий?
Поскольку я давно слежу за его поэтическим ростом, хочу обратить внимание еще на одну особенность. Нельзя сказать, что он начисто лишен творческого самомнения. Нет, конечно. Он прекрасно знает цену своим словам, которые рождаются порой очень и очень тяжело. Тем не менее в отличие от многих пишущих людей, преуспевших в издании книг, Виктор Вовк, скромный и застенчивый от природы, здесь всегда будто остается в тени («Не боюсь оказаться в тени…» - эта строка принадлежит ему самому!). А между тем его произведения, опубликованные в различных СМИ (не только в его родной «Ставропольской правде»), как правило, никогда не остаются без внимания читательской аудитории, в том числе и профессиональной. Вот, к примеру, как отзывается о его творчестве известный ставропольский поэт, член Союза писателей России, лауреат премии «Золотая роза» Иван Аксенов: «Гимн словам поет Виктор Вовк - словам, с помощью которых можно «вдруг свести воедино реальность и небыль». Бережное отношение к слову делает его стихи талантливыми и интересными». Есть даже песня на стихотворный текст Виктора Александровича. Тем не менее чувствуется, что ему все-таки следовало бы более активно проявлять себя в «продвижении» своих произведений.
Как бы там ни было, но вот теперь дождался своего часа еще один поэтический сборник, который, видимо, можно расценивать как первую серьезную попытку выйти на совершенно другой уровень читательского внимания. Да, сегодня поэтов очень много (а когда их было мало?!). И все же в их общем строю совсем немного тех, кто наделен даром выразить то, что чувствует душа, да еще так, чтобы и у того, кто прикасается к этим стихам, душа тоже и пела, и плакала, или хотя бы не оставалась безучастной. Виктор Вовк, без сомнения, имеет право быть услышанным.
Пусть стихотворные тропинки
Ведут к заветному ключу,
Где даже скромные слезинки
Сродни небесному лучу.
Он не просто сочинил эти строки. Он идет по этим тропинкам и увлекает нас. И его стихи имеют право на жизнь, как имеет такое право каждый появившийся на свет человек. Некоторые из работ, возможно, излишне пафосные, другие – чересчур пессимистичные, третьи – будто умышленно сглажены и упрощены. Но все они – от сущности мировосприятия и миросозерцания их автора: так ему думается, так ему слышится, так ему видится, так он считает и так думает… И все они искренние. Потому что они – от любви к жизни, которую он спешит прожить полноценно.
Вот так стихи и появляются –
Нечаянно, но от любви.
Потом как дети разлетаются,
Уже как будто не твои…

Николай МАРЬЕВСКИЙ.
Кандидат философских наук.
Ставрополь.
 
(Предисловие - из книги "Виктор ВОВК. Я к вам приду ещё - из прошлого", ООО ЮРКИТ, 2009).