неопределимость, неуловимость и несказанность

Невидимая рука
                ведет меня
                к цветущим лугам

духовного мира. Тьмами
загораются радужно-светозарные взгляды

сокровищ Церкви,
приводят в благоговейный трепет

мою бедную  душу. Неисчислимы, несметны,
несказуемы богатства церкви.

Мне можно
взять их для своей пользы:

жадность разбирает меня,
                и я

не гладя,
     хватаю

первую попавшуюся пригоршню. Что это: рубины?
 изумруды, алмазы  или александриты?

или, быть может, это нежные маргариты? ...
 Но, – по слову Афанасия Великого, –

«из многого взяв немногое»,
               я заранее недоволен:
                что значит пригоршня
камней самоцветных,
когда их мерят иной мерой -

четвериками?
И я невольно вспоминаю,
          ак постепенно менялся в моем сознании

общий дух работы.
 Ведь, церковность –

имя тому пристанищу,
               где умиряется
                тревога сердца, где усмиряются

притязания рассудка, где великий покой нисходит в разум.
Пусть отрицают и оспаривают

эту формулу церковности!
           Разве сама неопределимость,
                неуловимость

для логических терминов  и несказанность
                не доказывает,

что церковность –
это жизнь, особая,

новая?
но подобная

жизни всякой,
она недоступна ни желаниям,

ни рассудку.