Ты говоришь, что мужчин больше нет

Ты говоришь, что мужчин больше нет,
Просто в жизни твоей они не встречались,
Ведь они не пришельцы с далеких планет,
Их родители так воспитали.

Вот мальчонка в автобусе место свое уступил,
Посмотри на него, какой же он взрослый,
Сделал сам, никто его не просил,
Он даже не знает, что совершил поступок хороший.

Мать с отцом привили ему
Уважение к немощным, женщинам, старшим,
Показали ему на примере своем,
Как живя в этом мире, Человеком остаться.

Отец на рыбалку ребенка берет,
Обучает премудростям рыбного лова,
Насадить червяка на крючок, закрепить поводок,
Чтоб после поклевки не было схода.

Учит в шахматы он ребенка играть,
Отдал в школе на секцию волейбола,
Такой матери будет всегда помогать
И портфель однокласснице донесет он до дома.

Или рассмотрим пример иной,
Мальчишка сопляк - лет двенадцать,
В трамвае кондуктору «ты» говорит,
Хотя она его матери будет постарше.

Такого услышишь из далека,
Кроет матом учителей и девчонок,
Подзатыльники слабым он раздает, а его обижать нельзя,
Что ж из этого вырастет, ну конечно подонок

Тридцать лет безыдейного царства,
Взрастили никчемные всходы,
В порыве своем беспробудного пьянства,
Заявив: «Берите все, что вы унесете».

Вот и несли, те кто был у денег и власти,
Заводы и фабрики под снос, на металлолом,
Рвались напрочь союзные связи,
Вывозили народное золото за кордон.

Никому оказался российский народ не нужен,
Процветали коррупция, проституция, бандитизм,
Устой государственный был разрушен,
За это Запад подарил нам бандитский капитализм.

Нефть и газ с поклоном, на мыло меняли,
Леса вырубали и финнам везли,
Взамен из опилок ДСП получали,
Все это было после того, как стену снесли.

Длилось это неслыханно долго,
Жутким эхом отдается сейчас,
Вместо икон в киот поставили доллар,
Американские «братья» конституцию написали для нас.

Мы сами своих детей воспитали,
Своими руками создали страну,
В которой мы жили, страдали, мечтали,
Но вновь в тех временах оказаться, я не хочу.

Так кого же винить, что они вот такие,
Они отражение в зеркале времени нас,
Мы закрывали глаза, молчали в года те лихие,
За бесхребетность и слабость, простите вы нас.