Передумала

Нету глаз у слепых и безмозглых, бездушных осколков,
И в атаке безумной своей никогда не свистят.
Только роем в полёте, как злые горячие пчёлки,
Отыскав бессознательно в «бронике» малую щёлку,
Прямо в душу ужалить смертельно порой норовят.

То один вдруг в висок незаметно и подло ужалит,
И останется вместе с бойцом на земле остывать.
То голодною стаей конечности так измочалят,
Что эмоции все за порог болевой перевалят,
А врачам в лазарете нет смысла уже собирать.

И стараясь избавиться как-то от бешеной боли,
От кошмара, который во тьме сердце в клочья терзал,
Вдруг душа из груди попыталась прорваться на волю,
Вот уже через рёбра увидела маки на поле,
Только выход наружу ей сдавленный стон преграждал.

Ослеплённая ужасом этим душа осмотрелась,
И по крови скользя, пробираясь на ощупь впотьмах,
Оттолкнувшись от сердца, повыше пробраться хотела,
Через горло пыталась покинуть обмякшее тело,
Но на сдавленный крик натолкнулась, зажатый в зубах.

Будто в клетке, душа, обезумев, металась и билась,
И попав неожиданно в мокрое что-то рукой,
Словно в море солёном вдруг полностью вся растворилась,
И отдавшись на волю теченью, меж век просочилась
Со сбежавшей по грязной щеке одинокой слезой.

Оказавшись на воле, она всё вокруг оглядела,
И не чувствуя боли в себе, опустила свой взгляд
На когда-то такое родное, безвольное тело,
На лицо, что внизу через грязь побледнело,
И душа, оглянувшись на солнце, вернулась назад.

Владимир Пушкарев (Якут Алданский)
12.02.2026

рисунок из интернета