И старость древности сестра

Нью-Йорк. Кафе


Это было в Нью-Йорке, в кафе.
Он пил свой кофе. Смотрел
На бутылки с виски. И думал
О чем - то своём. Было утро.
Туман за окном. И казалось,
Что всё хорошо. Но куда - то
Уходила страна, которая была
И раньше чужой. А сегодня
Он понял, что без неё, он был
Без Родины, лишь с семьёй, но
Больше не может Богу молиться.
Каждый день не давали покоя
Мысли о прошлом своём. Или
Своей страны. И лишь в кафе
Ему казалось, что всё хорошо.
И после кофе он не заказывал
Виски и шёл домой. По чужой
Стране шёл к семье и стихам
Вспоминать друзей и близких.

2026


Наше время


Кричите браво диктаторам,
Кричите из деревень. Была
Москва столицею, и стала
Страной тщеславною. Мои
Не помогут читатели. Если
Стихи ещё есть. И кто был
Против поэзии? Властитель?
Или ни о чем писали жулики
Правила быть причастными
Не причём. Не скоро, пишут,
Закончатся разговоры все
О войне. И мало кто верит
Кормчему, но власть менять
Не следует. Живём в тишине.
Если о пророках не слышно,
Нет и не будет людей.

2026


И снова свобода


Картина от Бога не о мечте
И жизни: отправка в дальние
Страны с лёгкой чьей - то руки.
Всех и проблем, что не было
Дома у поэтов страдавших,
Как последнее эхо прежней
Планет нелюбви. И работа
Не просто так, как и ранее,
Но из последнего праздника
Или беды. Умер Мессинг. Но
К счастью для власти, давно
Признающей посмертно хоть
И мудрил. Праздник ушёл,
Что - то вернулось. И снова
Свобода. Так было в прошлом.
И Бог ничего не забыл.

2026


Последняя любовница лжеца


На личном фронте у жреца
В порядке. Трон Императора
Пленит не всех. Но трудности
Всегда преодолеет, кто был
И будет победителем в стране.
И сотни тысяч пострадали разом,
И не вернутся в хату. В чём беда?
Война закончится. Свобода слова
На инвалидом кресле среди нас.
Но о семье своей забыть? Ждала
И помнила всегда. Но старость
Древности сестра. Пришла
К ним вся и без остатка. Вчера.
Осталось сколько? Бог не помнит.
Он одобряет если брак в веках,
И пусть молчит завистник.

2026