Не говори

— Я вижу круг. Не это ли Земля? —
Спросил пилот и сам ответил: «Вряд ли».
Болталась часть, как тряпка, корабля,
И провода кругом свисали — патлы.

— Ты веришь, Лав, что нам не суждено
Исчезнуть здесь? Ты, видимо, рехнулся! —
Сказал Патон, добавив: — «Все равно,
Мне все равно!» — и криво усмехнулся.

— Неправда это! Видел бы свое
Ты отраженье, злобой взгляд горящий.
Пронзает тьмы хоть больно острие,
Твой дух ее пока превосходящий.

— Мой дух? Ха-ха, забавно. Оглянись:
Направо посмотри, налево, прямо.
Что видишь, Лав? Навряд ли видишь жизнь,
А если видишь — это голограмма.

Я, может, мертв. Быть может, мы мертвы?
И наш корабль — призрак одичалый?
Когда ты видел, Лав, припомни сны,
А в них моря бушующие, скалы?

Или цветы? Их вспомнить аромат
Порой мне нужно, так необходимо!
В той череде насильственных утрат,
Где будто жизнь теперь проходит мимо.

— Патон, ты жив, хотя бы потому,
Что слов твоих сейчас смакую глупость.
Причастен к жизни, право, ко всему.
— Вот только жизни чувствуется скупость.

— Нет, я прошу, не стоит воровать
У нас двоих оставшуюся веру.
Ее так трудно стало отыскать,
Она твою взяла стенать манеру.

— Причем здесь я? Наивный друг, поверь:
Безумье нам покажется спасеньем.
Не лучше ли открыть в пространство дверь
И стать свободным, черт с ним, хоть мгновенье?

Попросит Лав немного подождать.
Патон швырнет от злобы в угол кружку.
Не хочет тот надежде угождать:
— Из-за нее попался я в ловушку.

Однажды вдруг все встанет на места,
Их встретит мир, их прежний мир знакомый.
Под ними твердь, над ними небеса.
— Лав, что со мной? Я будто здесь бездомный.

— Патон, мой друг, ты вряд ли полагал,
Что тьма в твою проникла душу плотно.
Ты, как и я, врагом ее считал,
Ужившись с ней в момент один вольготно.

— Что ж делать нам?
— Не знаю. Подождать.
И видеть сны, а в них — цветы и море.
Приятно же о море помечтать,
В него нырнув с разбегу прямо вскоре.

— Приятно, да. Но что ни говори…
— Не говори.
Сейчас не надо, нет.
Пусть тьма внутри отыщет к свету след.