На перекрестках памяти. Петропавловка

Продолжение. Начало здесь http://stihi.ru/2026/02/03/1533

СЕЛО ПЕТРОПАВЛОВКА

Меня направили работать в Петропавловскую ГРП в с. Петропавловка Днепропетровской области. Там же в районной больнице стала работать врачом окулистом Лиля. Сначала нам пришлось жить на частной квартире у местной жительницы. Она отвела нам горницу с земляным полом. Не помню, как приходилось за ним ухаживать. В основном мы находились на работе. К счастью, со временем нам дали комнату в одноэтажном доме на базе ГРП. Мне стало удобнее, зато Лиле приходилось ходить в центр села в больницу около трёх километров. Петропавловка в то время была селом, вытянувшимся вдоль дороги.

КОЛЛЕГИ ПО РАБОТЕ

Должность моя по работе была технолог буровых работ. Молодые специалисты встретили меня хорошо. Мы с Лилей сразу подружились с семьёй участкового геолога Ананьина Романа Тарасовича, бывшего фронтовика, 1924 года рождения. Лиля в него прямо-таки влюбилась. Жаль, что с ним мы проработали только один год, после чего он перевёлся с повышением в Западную Украину. Он окончил Днепропетровский горный институт и знал ведущих преподавателей, таких, например, как Е. Ф. Эпштейн, трудами которых я пользовался, работая уже в Ленинградском горном институте.

Вообще Роман Тарасович был настоящий человек и друг, с которого можно было брать пример. Буровые кадры в партии были опытными и работать с ними было нетрудно.

Непосредственно с кем мне было необходимо вплотную работать - был заведующий буровыми работами Шпунтенко. Это был хитрый и непростой человек, намного старше меня. Он почему-то решил, что я приехал по назначению на работу в ГРП и буду стремиться занять его должность завбура.

В действительности у меня и в мыслях подобного не было. Но как часто бывает в таких случаях, для укрепления своего положения он решил подловить меня на незнании какого-нибудь важного профессионального вопроса. При этом ему надо было сделать это в присутствии как можно большего количества буровиков и другого обслуживающего персонала - механика, коллекторов и т. д. Ведь он резонно предполагал, что я как молодой специалист опыта ещё не имею и вряд ли смогу быстро разобраться. Это сразу бы стало известно в коллективе: молодой специалист ещё слаб в практических вопросах и вряд ли способен к руководству буровыми работами.

СЛУЧАЙ НА БУРОВОЙ

Вскоре такой случай подвернулся. На одной из буровых произошла авария - заклинило в скважине буровой снаряд. Об аварии я ничего не знал. На утреннем наряде Шпунтенко вежливо обратился ко мне и, расточая лестные слова о моём образовании, попросил меня поехать вместе с ним на буровую обсудить ситуацию.

Поехали, как обычно, на грузовой машине. Шпунтенко в кабине с водителем, я и ещё трое рабочих в кузове. Места, где проводились работы, представляют собой луговую равнину, пересекаемую посадками, с полями, засеянными кукурузой и другими сельскохозяйственными культурами. Из кузова машины обзор представлялся на многие километры вокруг. Погода была отличная, солнечная, и я, облокотясь на кабину, с удовольствием разглядывал новые для себя просторы, где предстояло трудиться.

Но вот вдали показалась буровая вышка, и пока мы к ней приближались, я внимательно её разглядывал. И, как оказалось, не зря. Видно, что работы на ней не велись. Я разобрал, что инструмент подвешен на многорядной талевой системе с дополнительным блоком. Автоматически, по привычке, прикинул, во сколько раз такая усложнённая система увеличивает тяговое усилие лебёдки станка и переключил внимание на другое.

СПЕКТАКЛЬ, УСТРОЕННЫЙ ШПУНТЕНКО

Подъехав к вышке, мы вышли из машины и вошли внутрь помещения. Я увидел, что там собралось порядочно народа, мне пока незнакомого. Но догадался, что это состав бригады и кое-кто ещё. Тут Шпунтенко разыграл запомнившуюся мне надолго сцену.
Комплиментарно подчёркивая моё образование и специальность (технолог по бурению), он представил меня молча слушающим его присутствующим. Тут я понял, что это нарочито льстивое возвышенное моё представление неспроста. Дальше последует вопрос, который должен меня при всех поставить в тупик, или, как написал в одном из рассказов В. Шукшин, срезать.
- Игорь Георгиевич, скажите нам, правильно ли мы делаем, и выдержит ли вышка нагрузку, которую мы создаём усиленным полиспастом, стараясь вырвать прихваченный в скважине снаряд?

И тут я тоже решил поучаствовать в спектакле, устроенным хитрым опытным Шпунтенко. Мелькнула мысль: как хорошо, что был внимательным, когда, подъезжая, рассматривал буровую вышку. Войдя внутрь её в затемнённое помещение, трудно было, задрав голову, пересчитать ветви полиспаста, чтобы определить силу натяжения. Всё сливалось в подобие жгута.

Ответ я уже знал, но чтобы на всех произвести впечатление и главным образом на Шпунтенко, я сделал глубокомысленную паузу, посмотрел внимательно вверх на кронблок, затем на буровой станок и потом спокойным голосом сказал примерно следующее:

- Станок этот шведский с усилием тяги на лебёдке трёх тонн. Талевая система в таком варианте усиливает нагрузку в 6 раз. Вышка имеет грузоподъёмность 20 - 25 тонн. Поэтому есть небольшой запас для безопасности. Бурильные трубы тоже должны выдержать.

Я видел, как все внимательно и напряжённо смотрели на меня, и как Шпунтенко, опустив голову, вымолвил: "Да, всё так". После этого больше никто меня не тестировал и с коллективом у меня установились хорошие, уважительные отношения. Со Шпунтенко тоже отношения были нормальные, хотя со временем меня действительно поставили на его место.

МЕДСЕСТРА РАИСА АЛЕКСАНДРОВНА

Мы с Лилей проработали в Петропавловке два года. У Лили была помощницей медсестра родом из Средней Азии, еврейка, значительно старше нас, Раиса Александровна. Она очень привязалась к Лиле, а потом стала привечать и нас обоих. Она любила вкусно и разнообразно готовить. Для неё было радостью приглашать нас к себе на обед. Мы не отказывались и получали от этого большое удовольствие.

Думаю, что в том окружении, в котором она жила, она чувствовала себя одиноко. Мы не расспрашивали её о родных и о прошлой жизни. И сама она об этом не говорила. Потом Лиля с ней долго переписывалась, когда мы и она сама покинули Петропавловку. Она снова уехала в Среднюю Азию и долго оттуда нам писала. Когда переписка оборвалась, возникло такое чувство, что мы потеряли близкого, искренне любящего нас человека.

О ЛИЛЕ

Надо сказать, что где бы мы ни работали, Лиля всегда привлекала людей своей добротой, честностью и бескорыстием. В разговорах она не кривила душой, но всегда была тактична. Это все в конце концов замечали и всегда были дружественны к ней. Но очень важной человеческой чертой в ней была способность и воля писать письма друзьям и знакомым и откликаться на них. При этом её письма всегда были содержательными, в них не было прямолинейных жалоб и ненужных слов. Это были отклики человека на жизнь, как она есть, без нотаций и нравоучений.

РОЖДЕНИЕ ДОЧЕРИ

11 апреля 1955 года у нас в Петропавловке родилась Лена. В это время мы уже жили в комнате в коммунальном доме ГРП. Лиля вышла в декрет и нянчилась с Леной. Летом к нам в гости приехала моя мама. Она только что в этом 1955 году вышла на пенсию. Она это сделала сразу же, как только появился первый закон о пенсионном обеспечении. Помнится, она попросила меня посчитать, сколько ей будет начислено, исходя из стажа. Получилось около 55 рублей.

СЕМЕЙНЫЕ ТРЕНИЯ МЕЖДУ НЕВЕСТКОЙ И СВЕКРОВЬЮ

Я встречал маму в Павлограде, это около 60 км от Петропавловки в сторону Днепропетровска. От станции доехали до дома на такси. Встретили маму хорошо, но сразу же наметились трения между ней и Лилей. Сказался характер мамы - своенравный, трудно воспринимающий противоречия, но в то же время подталкивающий её к вмешательству в дела, которые к ней непосредственно не относились.

Так ей показалось, что после рождения у Лены были искривлёнными ножки. Она сразу стала усиленно рекомендовать стягивать ножки пелёнкой, с чем Лиля была не согласна.

Наша жизнь не понравилась маме, и она и не стремилась это скрывать. Её негативное впечатление усилилось после того, как она по дороге в туалет слегка провалилась в какую-то небольшую ямку - туалет у нас был снаружи. Ничего особенного не случилось, но стало поводом сказать мне, что, получив высшее образование, я почему-то оказался в условиях худших, чем остальные мои товарищи. Меня, естественно, это задело. Мама умела едко высказаться.

В ОТПУСКЕ В ЯРАНСКЕ

Тем летом мы поехали в отпуск в Яранск все вместе. Ехали с пересадками в Москве, Казани до Йошкар-Олы. Оттуда попутной машиной до Яранска. Мама сидела в кабине рядом с шофёром, держа на коленях маленькую Лену.
В Казани Лиля навестила хозяев квартиры, где жила с подругой во время ученья. Летний отпускной месяц в Яранске прошёл быстро и незаметно. Тогда там было много друзей и знакомых.

ВИКТОР, БРАТ ЛИЛИ

Лилин брат Виктор с женой Ниной уже постоянно поселились в Яранске у Нининых родителей, вернувшись год назад из Нурлата ТАССР, куда распределились после окончания вузов. Виктор начал, а вернее, продолжал сильно выпивать, благо на нём не лежали практически никакие хозяйственные заботы. Водка была дешёвой (два рубля с копейками), качественной, магазин №4 рядом с домом. Они с Ниной оба работали. Нина - педиатром, а Виктор адвокатом в суде.

Одна совместная выпивка мне запомнилась, когда мы выпивали целый день, обходя по очереди всех друзей и знакомых в городе. В конце я не выдержал и оставил Виктора продолжать одного.

Надо сказать, что Виктор и во хмелю оставался интересным человеком и никогда не терял головы. Любил читать свои рассказы и сочинения, оставаясь дома. Обычно он сидел в большой комнате в доме тестя (дом был разделён на две половины), за столом, на котором вместе с рукописью можно было видеть початую поллитровку. Он любил читать свои произведения слушателям, из которых часто бывал я, когда мы с Лилей приезжали в Яранск, и Нине по возвращении с работы. При этом он периодически, малыми порциями осушал бутылку.

СКАНДАЛЫ В СЕМЬЕ ВИКТОРА

Адвокат он был хороший, умный и порядочный человек. Думаю, что клиенты его уважали. Постепенно из-за выпивок стали возникать семейные конфликты. Иногда они доходили до скандалов. При этом тёща бежала жаловаться отцу Виктора Фёдору Ивановичу, который был вынужден идти к ним домой и урезонивать сына. Помогало это мало, и Виктор всё больше увязал в алкоголизме.

Впоследствии, забегая вперёд, могу сказать, что пить он стал в каким-то отчаянным упорством. В начале 60-х, когда я был в аспирантуре, а Лиля временно жила в Яранске, при встрече там с Виктором первое, что я от него услышал было: "Только не уговаривай меня не пить..."

Я и раньше никогда не вёл богоспасаемых речей, зная и уважая Виктора. Но видимо, в окружении Яранска его уже эта тема достала. Он всё осознавал, но остановиться не мог. В этом маленьком городе с населением тогда около 15 тысяч человек большинство молодёжи и не только, хорошо выпивали и этому не было достойного культурного противовеса. С его способностями город был ему тесен и "писательский" выход из него тоже был непрост. Так попытки сотрудничества с Волго-Вятским издательством были нелёгкими, требовали затрат и тоже завершались возлияниями.

Но всё-таки Виктор сумел опубликовать одну небольшую повесть, остальное писалось в стол*.  Конечно, можно говорить об окружении, оторванности от больших культурных центров, возможно, о недостатке материальных средств, но на мой взгляд, была тут и "семейная" ошибка, о которой я Виктору не говорил, потому что она тогда и в голову не приходила. Заключалась она в том, что Виктор не захотел, а может быть, не решился самостоятельно бороться с трудными начальными условиями, которые возникли после окончания вуза и распределения в Нурлат.

Не хватило терпения и воли постараться закрепиться в любом другом месте, но не возвращаться в Яранск, делать свою жизнь самому, не рассчитывая на кажущиеся более лёгкие условия жизни в Яранске. Думаю, что негативную роль здесь сыграла его жена Нина, добрая порядочная женщина и верная супруга, любимая и единственная дочь у родителей. Она не противодействовала возвращению семьи, а тогда у них уже была дочь Таня, в Яранск. Видела в этом только плюсы: большая жилплощадь в родительском доме, помощь матери по хозяйству, работа её и мужа в родном городе.

Но для Виктора отсутствие среды, в которой бы он чувствовал необходимость постоянной целенаправленной деятельности, ответственность за семью, сыграло отрицательную расслабляющую роль. Следует добавить и отсутствие друзей, которых он бы по-настоящему воспринимал и мог бы следовать их примеру и советам.
К сожалению, никакому влиянию он не поддавался, планка самомнения у него была поднята высоко. Водка его окончательно доконала, и он скончался в 1973 году, прожив 46 лет. Мир праху его.

*Второй роман и книга воспоминаний увидели свет уже после смерти Виктора Волкова.

Продолжение следует

На фото: Село Петропавловка. Лиля с маленькой Леной.