Гнездо. Март

Гнездо
Все наши споры - воду в ступе толочь,
Пусть дождь цепами обмолачивает,
Уйду  без слов в безжалостную ночь,
Разрыва стоном  не заморачиваясь.

Скрип сосен и песок с водой - в глаза,
Не скрыться мне под чёрным кипарисом,
Аккомпанирует морской волне гроза.
Приют не ждет, укрывище неблизко.

Еще вчера, будто гнездо гигантское,
Пел кипарис пернатым хором,
Ты руку целовал под небом гаснущим,
Немыслим был меж нас намёк на ссору.

Ночь одиночеств несказанно длинная-
Евангельский базар представил разум-
Увидев вора, рассмеялся мрачный Лазарь,
(Горшечник не заметил вора)
Впервые.Молвив,- "Глина тащит глину"...
Вот суть, вот "ценность" наших споров.
1.3.26.
Растяпа

Тропы, распростёртые распятьем ,
Тают под лучом острейшим марта,
Потеряла я бесценное, растяпа,
Всё откладывая жизнь на завтра.

Разыграла комедию в лицах,
Заклеймив настоящее - фальшью,
Не предчувствуя, не повторится
Разом данное - дальше.

Выхожу по бензиновым лужам,
Подражающим радуге чистой,
Тени прошлого молча закружат
Надо мной в озаренье лучистом.
2.3.26.
Потустороннее

А спроси меня, во что я верю,
От трёхмерности не отрекаясь,
На земле,где плоть людская
Так хрупка, а душу не измерить

Но, потустороннее за дверью
Страшной ,глаз туда и не поднять
Но в него единственно я верю.,
На земле мне не на что пенять.
3.3.26.
Херес

Трагедия вдруг обернулась фарсом,
Послушно следуя теории спирали,
Как тени в узкой комнате расстались,
Соседи обнаружили едва ли.

С опрастанным ушёл ты безымянным
В неверии в слепую нежность,
Лелея несказанную мятежность,
Подкормленную Хереса стаканом,.

Как Веничка учил когда-то Ерофеев
В бессмертной, будто хмель, Поэме,
В ладони унося трофеем
Бесплодное неверья семя..

Кувшинок листья я веслом перемешаю,
Мне вольница означена с утра,
Ночь осветит Медведица Большая,
Поля травы отдав ветрам.
4.3.26.
Памяти 26 апреля 1986

Где вы теперь, мои сосёстры?
Где наши общие чарки,
Как на язык мы были остры,
С непобедимыми  чарами.

Скольких нА смерть тогда любили,
Где их кресты на могилах,
Легших безвременно в праве и силе
В тех временах гиблых.

Ливни небесные солоноваты
Кровью заката были ,
Войнам предтече-мирный атом
В рЕках тонул полынью.

Мы погибали в негаснущем смехе,
Не доходя до Собора,
Взгляд не заметив в небесной прорехе,
Тихого голоса Горнего.
5.3.26.
Укрывище

И, не найдя прощальных слов,
Уехала на зимней электричке
В страну холодных лебединых снов,
Лебяжьей перекличке.

Под стук колёс рыдал смычок
И флейта пела двух бродяжек.
Насущное вмиг стало непричём,
Помехой в дальней дали даже.

Казалось, сельское безлюдье
Утешит, как всегда, меня,
Что поменяю я безлюбье
На треск каминного огня.

А ночью мне весна приснится
Черемуховый сладкий лух
В укрывище, воспетом Солженицыным,
Где вечно меньше двух.
6.3.26.
История

Кто-то, как ни странно играл на мандолине,
Кто-то валялся под забором вдрызг
Жизнь казалась длинной --предлинной,,
Несмотря на победивший марксизм.

Пионы цвели огромными цветами,
Отец ладил снасти к рыбалке,
В землю, изрытую кротами
С братом картоху сажали ни шатко, ни валко

Неслись по песку на мопедах,
Поднимая его на виражах,
А бабушка-лагерница кормила обедом
Нас и найденных в стогу ежат.,

Мать их косой порубал дядя Коля,,
Что алкашом стал на фронтовых,
В детстве колоски собиравший в поле,
Ели тогда даже жмых,

Мы возвращались в Москву из деревни
От бывших крестьян объегоренных,,
И не было книг на земле напевней,
Учебника истории.
7.3.26.

Эпитафия Марте крещённой Марфой

Ты исчезла, как не найденное слово,
Волевая, но с душой овечьей,
Приняла тебя земля Востряково,
Но не всю, только плоть человечью,

Я крестить тебя успела на прощанье
Ты святилась, как свеча над купелью,
То молюсь, то впадаю в отчаянье,
Истязаемая горечью похмелья.

Мстится взгляд твой над сырым суглинком.
Метра два за оградой решетчатой.
И стою я с головой повинной
Пред добрейшей на свете женщиной.
8.3.26.
Дубина и лампада

В жизни надо так немного
Не буянь, Господь с тобой,
Ты с дубиной у порога,
Я с лампадой голубой.

На стене движенье тени
Дремлет рыжий пёс ничком,,
Убиенный русский гений
Входит в комнату Клычков .

Умирить людскую. сечу,
Что бушует без креста,
Тени сходятся на Вече,
Ноосферу опрастав
9.3.26.
Тьма

И, разве, тьма да месяц ранний
Свидетели моей печали,
Бесстыдница с открытой раной
И море журавлиной стаи.

Не слышно ни акцента, ни жаргона,
Шашлычники оставили шампуры,
Бездомный пёс плетётся полусонный,
Обнюхивая безысходно урны.

Утихли торги и скандалы,
В волне солёной -чёрный чёлн,
Потух закат, что горло алый,
И ты, как будто ни при чём.
10.3.26

Снег

Расставлю запятые невпопад,
Дыхание не поддаётся правке,
Который год вразброс, не в лад
Я с памятью играю в прятки.

Щеколду рвёт всеслышащий сквозняк,
Он ластится к зеркальной амальгаме,
За печкою мышиная возня,
Такая же как осенью меж нами.

Крещусь на угол ледяной рукой,
Мне не вернуть причуды мартобря.
На муку снег идёт мукой,
Не разгрести, короче говоря.
11.3.26.

  Порча
А разлучница тебя приторочила,
Щёки пудрила, рожи корчила,
Нацедила варева для порчи,
Увела из стен родных, короче.

Я в хламиде, горем отороченной,
Прошлому в распыл платила пошлину,
По избе металась скособоченной,
Месяц метил в глаз мне дотошно
Следаком на ставке очной.

Пела ноты птиц на проводах,
Утекала в никуда вода...
Только оттого пишу я стих,
Что страшусь навеки стихнуть.
12.3.26.

Художник не по лжи

Не пропил ты едва
Основы мастерства,
Когда страна самоубийством,
Под игом тёмным - лет на триста,

Кончала с помощью водяры-
Расхожий способ,метод старый.
И падал занавес железный,
Скрывая людоедский пир.

И, вдруг, откуда- неизвестно,
Свет хлынул из небесных дыр
Ты сирота сырой, советский,
Отреставрировавший фрески

И прокаливший толщу бытия
До самого алмазного закала...
Но дров в плавильне стало мало,
И ты шепнул - Господь! Вот плоть моя.
13.3.26.

К деве
Поживу я немножко при этом,
В неуёмном своём сумасбродств,
Раньше с Тютчевым, ныне с Бродским
Залюбуюсь стыдливым рассветом.

Времена не меняются будто,
Только надо в портал нырнуть,
Где окажешься в смуте из смуты,
Чтоб Отрепьеву подмигнуть.

Залечить рану крымской пленнице,
Умирить над толпою топор,
Катакомбный услышать хор,
Став гонениям современницей.

Не доверься, о дева, гаджетам -
Неуёмна движенья река,
Вдруг при свечке проснешься однажды
В неустроенных Средних веках.

14.3.26.

Бобыль
Частокол некрашеный и щуплый
Да скворешня без насельников - птенцов
Месяц над дырявой крышей утлый
Тени обездоленный отцов,

Что же мной в том Крае разбазарено-
Млечный звук родного языка?
Не нажито жемчугов, не барыня,
Иль заиленная в сосняке река?

Здесь любил меня бобыль седеющий,,
Отсидевший в лагерях за мысль,
Молящийся за неверящих,
Режущий цветы на коромысла.

Только я в его халупу забредала,
Он кормил меня бордовою ботвиньей,
"Ценно то лишь, что даётся даром,"-
Говорил, с усмешкою невинной....

Где-то здесь, среди полей несеянных,
Упокоился он на кладбИще,
Севший за цитату из Есенина,
Будто птица -даром Божьей пищей.

15.3.26.

Приезжему
Кротам да мышам летучим
Брошено золото идола,
С душою грехом измученной
Я тайну несу не выданную.

Структура спирали ведёт меня,
Приближенное удаляется.
Ночь вечер мокрый сменяя,
Тяжестью чёрной валится.

Тень Ангела смерти пернатая
Под фонарём чуть брезжащем,
Прохожий с гортанным матом
Несет свой гонор приезжего.

Щепоткой отяжелевшей
Крещу его спину в след ,
-Будь счастлив, свирепый приезжий.-
Давно нас на свете нет.
16.3.26.

Жаровня
В неслыханной жаровне,
На медленном огне-
Была тебе неровня,
А ты не ровен мне-

Там шершни губы жалили,
И дым слезил зрачок,
Нелюбому ли жалится
С карающим мячом.

Ты был футбольный форвард,
А я наоборот ,
По облакам шла гордо
Со мной Джорж Байрон лорд.

А ты любил простушек
Да украинский борщ.
Всю жизнь мою разрушил,
Как смерч дыханье рощ.
17.3.26.