Еврейский хлеб

По тонкому шагая льду,
Стараясь вниз не провалиться,
Я нёс домой к себе мацу
В весенний день в мешке из ситца.

С тех пор минуло много лет —
Тот случай был, конечно, частный.
Я получил свой взрывпакет,
Мацу - товар взрывоопасный.

Не потому, что он рванёт
И разнесёт Подол на части,
А потому что в нём живёт
Всё сразу – счастье и несчастье.

Там хрупкий хруст былых дорог,
Чужие лица, запах чуда,
И страх, что ты погибнуть мог —
Как иудей или иуда.

Я шёл по льду, а может — плыл,
А может, всё придумал это.
Мацу я даже не любил,
Но больше ненавидел гетто.

Я нёс не пищу — нёс ответ,
Который жёг сквозь ткань и кожу:
Как реббе старого портрет
На деда моего похожий.

Мой лёд трещал не под ногой —
Он был внутри, в словах и жестах.
Я нёс над чёрною рекой
Мацу в условленное место.

Ну, что маца… — сухой обряд,
След памяти, как след исхода.
Её едят, когда горят
Дома, эпохи и свобода.

По тонкому шагая льду,
Стараясь вниз не провалиться,
Всю жизнь я нёс домой мацу
В мешке из голубого ситца.