Такси

I

Авто гоняют из стороны в сторону.
Поток из Нави по асфальту мокрому
Растекается. Не решаюсь я.
Достаточно шага, чтобы кистью шин
Обмазать красным уродливо-серое небо!
Как маляр, покрашу Господень забор,
Да так, что потопом не смыть!

II

Подождет могила. Я сажусь в такси.
Говорит водила:"Есть Бог. Бог есть любовь."
Прошу: вези.

На подаренных полях посажен город.
На фасаде Alma Mater серп и молот,
А слева — блеск куполов.
Полна улица днесь ментов
Да Милицанеров.
В карьерах лица мрут скарабеи:
Мое сердце все холоднее.

III

В груди тьма египетская.
Дороги рождают одиночество.
Ночью стал месяц ворочаться:
Под его кроватью Хати.

Хватит!

Асфальт лезет в горло придорожных кафе.
Ослабленный город рожденных в галифе
Рухнул на плечи. Меня время калечит.

Вокруг поля да вой козодоев.
Дорожный друг по неволе
Меня донимает:
"Поверишь, коль увидишь чудо?
А если умрешь, а Бог все же есть?"

А я говорю:

Если Бог есть любовь, то я близок.
Восемь миллиардов — моя семья.
Я живу ради них.
Иглы костей и штандартов вонзаются в дом —
В планету Земля.

IV

Лукавство. Мне суждено скитаться
Между двумя домами —
Серым и Желтым.

Ад — когда сера и жжется.
Рай — когда не один.
Когда внутри Македонский,
А стихи льют прибоем на набережной.

V

Я во снах возвращаюсь домой.
Если не на долго — то стены не душат.
Равнодушный и бережный врач спросит:
"Спал ночью?"

Я все жду, пока станет лучше.
Излучины извилин излучают
Церковные сны.

VI

Я истек из кровоточащей десны космоса
На листок, торчащий из косм волос планеты.
Осы-кометы осыпают пылью цветы.
Осечек нет: они свидетели космической весны,
Где каждый росток — исток любви.

За ней идет хтоническая осень,
Где траводавы правят явью,
Давят дали, травят травы,
Маршируя к переправе через реку.
Любовь принадлежит человеку
До следующей зимы.

VII

Когда любовь внутри, даже Космос не будет Наружностью.