Наталья

"Мне бы только смотреть на тебя,
 Видеть глаз злато-карий омут,
 И чтоб, прошлое не любя,
 Ты уйти не смогла к другому."
             
             Сергей Есенин

Страна как проклятая яма,
Слова бросаются на стену,
Глаза по краешку упрямы,
Когда газетами раздеты.

И потому или за это,
Едва расплакавшись, мальчишка
Икону лиственного света
Представит Кашиной горчичной.

Рот зауженных улиц лунный
Не на Утрени, где налево,
Потому что целую в губы
И зову тебя старой девой.

Я за Родину пачкал руки,
Сентябрями врастал в доверье.
Колокольною стала мУкой,
В ресторане лаская перья.

Ты как горе на море с веток
Обломалась моей рябиной.
И оконная моя бедность
Окоянную пересилит.

Детство с воронами в сугробах,
Декабрями лучится воздух,
Вероломные косогоры
Переправятся с гор не поздних

Тихий вечер врастает небом
На закате, устами ссузив,
Не заметит какая дева
За стаканом губами курит.

Легкий ветер вонзает полдень,
С декабрями на вы как леший,
Раз невеста такая вспомнит
Не казенную пашню эту.

Негодяи вы и злодеи,
Я на вас кладу все, что снизу,
И растягивав мыслей стены,
С катавасией подкарнизны.

И люблю я твою улыбку!
Как песчаные цапли - руки
Неурядицей ночи были
В замечтавшихся чеконутых.

Синь березная ветру стелет,
И за простынью серебрЯной
Видел грозную я застенку
И дорожную ног перчатку.

Я застоем богатым вышел,
На столе моем пыль да солод,
Познакомь меня с хатой, крыша,
На коленях, присытив словом.

Затаскалась моя средина
Из небес на пустые сосны,
Под ногами баяном милым
Неизвестные листья мозга.

Как хотелось, чтоб ты боялась,
Не рукою став летописной,
Постаментами негодяев,
Их утопии перепишешь.

Лето ахнет зарею дивной,
И от запахов предвечерних
Не восстания греет ливень,
Где "поставленных" плечи смертны.

И расстрела крадется полдень,
На краю забаюкав кошку,
Не расстрелянный подоконник
Помолился за люстрой возжей.

Свечи листьями пахнут маток,
Запорошенный выстрел сгинет
С недописанными руками
За окошками при рябине.

Ах, черемухи свет и тени,
Отпружинили счастье сверху
За вечорками дребедени,
Став лужинною прозебенью.

Дождь на утро глазами мышек,
Суп картофельный без зажарки
Ночи скудные фразы пишет,
Будто молится без пижамы.

Заглотаю закатов сыпи,
Напоюсь под монеты скверно,
Потаканием не подвыпив
За голубкою и тетерью.

Поворачиваньем березы
С пирогами на зуб раскола,
Роза чайная в переросток
Не под каменным пузом сохнет.

Ветви сросшиеся зафыркнут,
Померещилось злое злато,
В небо брошенный гаснет выстрел,
Став священником Поликарпом.

Украду, запою, которой
Перед окнами напорочил
Пустошь лунную колокольни,
Как безродную с виду дочку.

А угадывать я не стану
Ты в кого влюблена, не знаю.
Страну гадами замечают
За победными семенами.

Листья жирного рта у сына,
На фронтах пот густой зашоркан,
Пристань вышивки затупилась
Пароходами оглашенных.

Гой, закусками, поле майское
Взлеты чибисных глаз укачивать
Поднакусывав за лекарствами
Соты мИсяцев за урчанием.

Ну прощай же, страна Негодная,
На закате в штанах сиреневых
Угощаю жигана комнатой
Однокамерной с семиренками.

Жизнь как солнце спадает облаком,
Забавляет малинник рясками,
И морозного дня покойница
За морями ожИла вятскою.

Перевыполнит планы Берия,
Разгорится на сердце лампочка.
Где же аэроплана девочка,
Что нанизанной светит шапочкой?

День запышет богатством Ленина,
И от воли крестьянской лошади
Ветка крышами каркнет мельника,
Где околицей пьяниц тошно мне.

Запаяли на утро лужами
По лугам лепесточной пряжею,
Я баянами с дуру ужинал
За руками затона ряженым.

Эх, закона не зная божеско,
Отглаголя во рту рассыпчато,
Айседора немела ножками
Подлокотника истеричною.

За удилом смеркаясь бдением,
Ветром плача страницу помнила
Коммунизма, листая первую
Книгу длинную у камина я.

От Марксизма до Ленинизма
Я читал бы полей колесья,
Под осинами вереницей
Засыпая коней отверстных.

Декабрем зашатались ели,
От московской страны уроды
Непокорного королевства,
За навозною встанут вонью.

Ах, Галина, как тропка падше!
Зелень смоквы в устах березы
Повалила короткой чаши
Стены сонного косогора.

Утро! Солнце! Сирени вакса,
Горемыки слепые рези.
Будто сосен священный пастырь
За святынью впервые лезет.

От агоний и самогонка
Не гасИтся, проказой выйдя,
А народная сила в конной.
Летописное слово "Сбытя"

Наказал бы со взмахом шашки
И, нахмурившись выбил с шапки.
А за каменной церквью дважды
Попустилась Галина плакать.

Земский доктор за вечер сонный
Разбавляет крестьянских вкладов
Перепонки, заметив воду
Окаянную, крЕстив гада.

Заболоченным стало чудо,
И от ног самолета в ноздри
Колокольчики как лачуги
Беззаконием не серьезны.

Ах, родная моя столица,
Иль от места, что стало краше,
Колокольные плачут лица
И отвесная штора баржей.

Зеленцой обгорая в весна,
Забеременев летом красным,
Светит взорами парень честный,
От неверия безобразный.

Ах, степного раздолья осень
Расколола мои ресницы
Оперением Новороссий
За холодною плащаницей.

Зево песенным в час маячит,
Липы в ворот избушки лезут,
Небо пенные фразы клянчит
Где иконные сушит лески.

Лето выспится снегом глаз,
Замаячат мосты историй,
Переизданным в первый раз
Покаянием спят иконы.

Парень мыслей колдует весла,
И от запахов белоснежных
Платье, выстирав полнолуньем,
Приползало с коленей стежек.

Зарь малинная, веток памятник,
Золотая доска оправилась
За молитвою окаянною
Волосами на самом пламени.

День житейского просит бдения,
И от горя в горячке бешенной
Перевесила осень двери на
Белладонные, спящим тешаясь.

Зорь капризная, тмень белесая,
От попоек, страною брошенный,
Католической веры с Росами,
Жрал вагонную сажу роженник.

Ты погасла, не тлея сапом ли
С переглядок пронзая стопочных,
За словами святейших радовать
Деревянные басни вспомнила.

Стал на улице слишком пьяным я
И немного тобой любимым, раз
Головою хожу кудрявою,
Под иконами маюсь я - Янычар.

Лета целого мира плес нашел,
В декабре я не бы крещенным, но
Проходя через белый лес берез,
Быть в тебя я одну влюбленным чтоб.

Я люблю тебя, алый свет,
Мне другого, увы, не надо,
А на улице спал рассвет,
Нерасцветшими встав цветами.

За баянами на коне,
Синь лебяжую ставя в межку,
Забоялася в кабаке
Пить не свежее побережье.

Закоулком вонзая прыть,
Я по маменьке плачу снова,
С полусонною головы
Голосами печалюсь слова.

Жив декабрь, калеки друг,
Напромашку загладя утро,
Перестанет обедать с рук
За рубашки глазами будто.

Осмеяли меня с тобой
за подкожную носку время,
Воссияла пиявки боль
Огородами, где аллеи.

Я хочу, чтобы тело вспять
Молодело твоим же телом,
И мне чудится березняк
От волнения загляденьем.

Я не промах, но мне любить
Не досталось,- зажалив сердце
Под иконами твоих рук,-
Неба тайного заусенце.

Жизнь до боли моей пьяна,
Горяча как лебяжий полдень,
Не напомнится мне терять,
Замечая кудряшки солнца.

Листопадами желтых чисел,
Запромашку ходя застоем,
Белокаменной церквью высел
Опадают баяна кони.

За чекистами на привале
День прижился рукам винтовки,
А пречистая и кривая
В пепелище врастает кофта.

Ах, родная ты степь, на палец
Перевязанным небом смотришь,
Подаянием оттекая,
Спит тетрадная клетка слова.

Загубила, запрятав улиц
Сентября померетье дома,
А гусиная мята впустит,
Деревянную выпив новость.

За жуками в малину веток
Как передник, лакая чары,
Покусали молитву сети,
За деревьями навещая.

И как будто на корни сытно
Обрезало средину смута,
Приголубив коровье вымя,
Поминая трясину мутью.

На главе твоей череп пахнет,
Убаюкала многоножка,
Раз до вечера без остатка
Ты как юная с дрожью в коже.

Раз восторгом поплакал полдник,
Через поле промчась в копытах,
Похоронкой такою вспомнит
Где рукою злосчастной "Бытья".

Я люблю тебя, я на каторге,
Перед снегом ресницы кутаю
Твоих глаз обелиском якорным,
Не приметною злившись сукою.

     11 февраля 2026 год.