Книга Нулей

«Величие — это временная иллюзия счета.
 В руках Архивариуса любая судьба
 становится лишь инвентарным номером
 в Книге Обнуления».


Богач в шелках
 и жадный до монет,
Палач,
 чья сталь
  не ведала пощады, —
Их больше в списках
оживленных нет,
Они ушли за черные ограды.



Поблекло злато,
сгнили кандалы,
Убийцу с жертвой время рассудило,
И лишь проклятье
капелькой золы
У летописца
на пере застыло.


Король,
чей трон
 казался неземным,
И шут,
чей звон
бубенчиков был дерзок, —
В аналах лет
рассеялись как дым
Оставив для истории отрезок.


Один в короне,
в колпаке другой —
Но оба за кладбищенской оградой:
Смерть уровняла их одной чертой
Не глядя на грехи,
долги,
награды…

Но в стороне,
не глядя на престол,
Присел за стол
Хранитель Книги Скорбной.
Он видел всё:
как рушился помост,
Как лик людской
ставал судьбе покорный.

Ещё крушил
 страну переворот
Но за стеной
Хранитель Скорбной Книги.
Уже писал
про новый эшафот
И как плетутся новые интриги.

«Не бойся меча палача или гнева королей — бойся скрипа сухого пера.
Ибо тот, кто подшит в Книгу Нулей, не обретает ни рая, ни ада.
Он обречен вечно быть тенью, зажатой между страницами, где время застыло каплей золы».

Скрипит перо,
чернила — чистый лед,
Он ждет момента,
Ваше имя зная.
Он не винит,
он просто счет ведет,
Героев Ваших
в бездне обнуляя.


Вы — тот,
   кто встал
    над этим прахом лет,
Кто свысока
смотрел на эти тени,
Кто выключил
 в пустом чертоге свет
И стер героев
прошлых поколений.


Вы их судьбу
помножили на ноль,
Считая,
что расчет Ваш безупречен,
Но Архивариус познал чужую боль —
Он видел тех,
кто мнил,
что будто вечен.

Мир — это зал зеркал, в которых отражается Бог.
Но когда Хранитель гасит свечу, зеркала становятся
папками на полке. И в каждом из них — твой оскал,
помноженный на бесконечный Ноль.


Кому теперь
жалеть Ваш горький прах,
Когда Хранитель Книгу запечатал?
В пустынных залах,
 в тёмных зеркалах —
Лишь Ваш оскал,
     что Он от мира спрятал.


Палач и Шут,
Король и Ваша...
     месть….
Но Архивариус закончил дело с толком:
Теперь всё рядом:
подлость,
   лесть и честь
Подшиты в папке
и стоят на полке.

У Хранителя нет имени, лишь почерк, холодный как лед.
Его перо не пишет историю — оно выпивает свет из имен, превращая плоть в бумагу, а кровь — в черную тишину пустого круга».

08.10.2026 г.