Я родился в степи

---


Пролог. Имя ветра

Я родился в степи —
и это значит: во мне
с самого детства
есть горизонт.

Не линия.
Не “красиво”.
А чувство,
что мир не упирается в стену,
а уходит дальше —
как дыхание.

Я родился в степи,
где ветер не сообщает новости —
он воспитывает.
Он учит говорить правду телом:
если ты пустой — он тебя продует.
Если ты живой — он тебя очистит.

Моё село — Приютное —
как слово “приют”
посреди большого,
где не спрячешься в притворство.

И если ты читаешь это —
не ищи здесь “сюжет”.
Здесь будет степь.
А степь — это когда
реальность и ты
в какой-то момент
перестаёте спорить.


---

I. Приютное: тёплая пыль

В Приютном пыль
не грязная.
Она тёплая —
как мука на руках,
когда пекут хлеб
и жизнь становится простая.

Улицы —
не “улицы”,
а дороги в память:
к дому,
к колодцу,
к знакомому забору,
где детство
ещё висит на гвоздике
и ждёт тебя,
как старая куртка.

Там люди говорят мало.
Но когда говорят —
словно ставят колышек в землю:
ровно,
навсегда,
без лишних жестов.

Я родился в месте,
где тишина
не пустота,
а уважение:
к ветру,
к хлебу,
к чужой боли,
к чужому времени.

И эта тишина
до сих пор
живёт во мне —
как главный голос.


---

II. Степной свет: охра

Степной свет —
не городской.
Город светит, чтобы видеть витрины.
Степь светит,
чтобы видеть себя.

Охра травы,
охра земли,
охра заката —
как будто мир
рисует тебя
на старой иконе времени.

Там всё настоящее
с первого взгляда:
не спрячешь слабость в улыбку,
не спрячешь гордость в слова,
не спрячешь пустоту в стиль.

Степь не унижает.
Степь просто говорит:
“Будь”.

И когда в тебе становится тихо,
ты понимаешь:
вот она — первая нирвана:
не “счастье”,
а совпадение с жизнью.


---

III. Маныч-Гудило: солёная музыка

Есть озеро — Маныч-Гудило.
Его имя звучит
как заклинание ветра.

Там вода
не ласковая.
Она солёная,
как правда,
которую нельзя подсластить.

Берег —
как тонкая грань
между землёй и небом,
и всё вокруг
как будто слушает:
кто ты?
зачем пришёл?
что несёшь в себе?

Иногда кажется,
что озеро не “шумит”,
а говорит низким голосом:
не словами,
а вибрацией.

И эта вибрация
входит в грудь
и выравнивает:
всё лишнее — опадает,
остается только
самый простой человек
внутри тебя.


---

IV. Журавли: весна

Весной
степь поднимает голову.

И журавли
приходят не как птицы —
как письма из другого неба.

Их крик
разрезает воздух
так, будто кто-то
пишет над тобой
невидимую строку:
“Живи”.

Журавли —
это звук пути.
Звук того,
что всё возвращается,
если ты не предал
главное в себе.

Я слышу их —
и внутри
становится светло
как в детстве:
когда мир огромный,
а сердце не боится.


---

V. Журавли: осень

Осенью журавли
уходят иначе.

Весной их крик — как обещание.
Осенью — как прощание,
которое не ломает,
а учит держать.

Они летят клином —
как мысль,
которая стала порядком.

И ты смотришь вслед
и вдруг понимаешь:
уход — это тоже форма любви.
Потому что любовь
не цепляется.
Любовь благословляет дорогу.

И если слёзы приходят,
то они не от тоски.
Они от того,
что в мире есть красота,
которая не просит разрешения
быть настоящей.


---

VI. Трава и полынь: вкус родины

У степи есть вкус.
Полынь.

Горькая —
но такая честная,
что от неё
становится яснее.

Полынь учит:
жизнь не обязана быть сладкой,
чтобы быть сильной.

И когда ты жуёшь травинку
в детстве
(да, мы все это делали),
ты будто подписываешь договор
с землёй:
я твой.
и ты моя.

Этот вкус
до сих пор
держит меня
в трудные дни:
как маленькая горечь,
которая лечит
от фальши.


---

VII. Одинокая дорога

В степи дорога
всегда чуть-чуть одинокая.

Но одиночество здесь
не про тоску.
Оно про масштаб.

Ты идёшь,
и вокруг —
пространство,
которое не давит,
а отпускает.

И вдруг ты слышишь
самое важное:
как внутри тебя
начинает говорить
не шум,
не страх,
не чужие мнения —
а ты сам.

Степь возвращает человеку
его собственный голос.


---

VIII. Я родился в степи

Я родился в степи —
значит, я знаю:
сила — не в громкости.

Сила — в том,
чтобы выдерживать ветер
и не становиться жёстким.

Я родился в Приютном,
я слышал Маныч-Гудило,
я смотрел на журавлей
весной и осенью —
и во мне навсегда осталось
это великое простое:
мир больше, чем я,
но он меня не унижает.

Он просто
учит быть живым.

И если ты читаешь это
и вдруг чувствуешь,
как воздух стал шире —
значит, степь
на минуту
стала и твоей.


---

Эпилог. Тихий свет горизонта

После степи
не хочется доказывать.

Хочется
молчать
и чувствовать:
как внутри тебя
есть горизонт.

И этот горизонт
не убегает.
Он живёт.
Он держит.

Вот она — нирвана степи:
не уход из мира,
а возвращение
к простому дыханию,
в котором ты снова
не отдельный,
а настоящий.


---