Ася Вевилл. Конец зимы, Хартфордшир

В конце этого времени,
Убаюканный лишь концом,
Я смотрю сквозь все окна
Уходящего времени,
Чтобы взглянуть ещё раз и больше никогда
На тройную смерть
Томаса Хэда, и нет лица
У его дитя и горькой жены,
Застрявших в своей заросшей мхом скотской могиле
Нищенской зимой.
Без остролиста, без знака, без весны,
Томас, укротитель тисовых куропаток,
Хозяин лишь пивоваренных трав,
Добытчик крысиных хвостов и зимний любовник
Миссис Хэд, съел свою пятидесятилетнюю
Смерть, и не было у него ни времени,
Ни солнца, ни пометки на полях.
Чтобы увидеть вновь и больше никогда
Чёрный северный пруд,
Чья осень прошла,
Чей глаз горит калечными крыльями кедра,
И на четыре чёрных фута вглубь —
Летние гниющие грачи,
Как время Томаса Хэда и моё —
Неоплаканное, безвесеннее, прошло.


WINTER-END, HERTFORDSHIRE

At this time’s end
Lulled by the end alone
I look through all the windows
Of this time’s passing
To look again and no more
At the triple death of
Thomas Head and no identity
Like his child and bitter wife
Stalled in their moss eroded cattle grave
In a pauper’s winter.
Unhollied, unmarked, spring less
Thomas, tamer of yew partridge
Master of none but the brewer’s weeds
Procurer of rat tails and winter lover
of Mrs. Head’s, has eaten his fifty
Year old death and had no time,
No sun, no annotation.
To see again no more
The black northern pond,
Its autumn spent
Its eye burning with crippled cedar wings
And four black feet deep with
Summer’s rotting rooks,
Like Thomas Head’s and my time’s
Unlamented, springless, passed.

A. Lipsey