телепатия. мост

в свое время,
если воспоминания придут,
он будет рад им.
но сейчас он  переполнен чувствами,
и необъяснимость делала их
более привлекательными..
он презирал утешение в молитве
и забвение в мечтах.
он высмеивал скорбь, надежду
и отчаяние.
он ценил только терпение,
обретенное  с осознанием,
что все в этом мире бренно.

но..

наступил вечер  –
самое время для  чуда.

женское тело было таким изменчивым
непостоянным,
так зависело от своих движений
(или от движений света сквозь него),
что любая попытка его  изображения
казалась  обреченной.
если он воссоздаст его,
то возможно,
ему удастся совладать с наваждением,
во власти которого  оказался.
слишком долго он
копировал чужие видения.
теперь  у него появилось своё –
единственное,
но тем более драгоценное.
сможет  ли
вызвать из хаоса красок сам образ?
и если так, то на каком
из своих многочисленных языков
он с ним  заговорит?

и зародилась ярость,
он не стал ее сдерживать.
он встретил ярость как  знакомую
и каждой  частичкой  себя
усилил ее.
когда ритм  сердца совпал 
с ритмом  ярости,
его  бросило в жар.
показалось, что он слышит этот ритм –
лихорадочно заработавшего насоса.

можно ли спугнуть иллюзию?
но  это не было фантазией.
между ними установилось
что-то вроде телепатии.
вроде  моста.
он мысленно пожелал, чтобы она заговорила,
и она заговорила,
произнося слова,
которые он так хотел слышать,
что не признался бы в этом
и самому себе.
когда он думал о ней
(а когда он о ней не думал?),
тело ее было таким же длинным,
как и ее волосы,
как и ее пальцы,
как и ее смех,
а её глаза.. о, её глаза! 
сочетали  цвета листвы
во все времена года:
зелень  середины лета,
золото осени
а во время вспышек ярости..
черноту земли.

он закинул руки за голову
позволяя блаженству свободно течь
почувствовал себя заново рожденным,
словно излучающим невидимое сияние.
от него осталось только ощущение,
и она была его источником.
его тело целиком попало
во власть блаженства,
причину которого
он уже не мог вспомнить,
а окончание – не мог представить.

это не сон о жизни,
это сама жизнь.
да, он знал, что  красив,
широкий лоб, гипнотический взгляд
изящные губы,
даже презрительная усмешка
выглядела на них привлекательной.
но ему нужно было
живое зеркало,
отражение в котором могло  подтвердить
все это.
он жил в надежде,
что одно из таких зеркал обнаружит
за его внешностью нечто,
что под силу увидеть
только другой паре глаз:
некое  пока нераскрытое
его  внутреннее «я»

театр  одного актёра. монолог.