Дневник Мадам

Лицо живое, умный взгляд
И очень чувственные руки.
- «Кровь голубая», - говорят, -
У этой царственной старухи.

Шипят, конечно, за глаза.
Ей улыбаются умильно,
И смотрят преданно. Всегда
Высокий рейтинг и стабильный.

Она - актриса, и в строю,
Из тех, что многое умеют:
Роскошным голосом поют
И декламацией владеют.

Давно приклеилось «мадам».
Она сама не возражает.
Её Дневник представлю вам,
Уже страницы открываю.

***
Я родилась в простой семье –
Отец-печник и мать-крестьянка.
Нас было семеро детей…
Я как-то встретила цыганку,

Она голодная была,
Просила хлебушка кусочек.
Война, тогда, как раз прошла,
Но было с хлебушком не очень.

Мы научились сострадать,
За годы те, что пережили.
Одна совсем осталась мать,
Мужчины голову сложили –

Её отец, и мой отец.
Бабулю немцы застрелили.
Остались я и брат-малец,
Других детишек схоронили.

Братишку мама прижила,
А от кого не говорила.
Его любила сильно я.
Лет в двадцать пять машина сбила.

Не чисто там, он деньги нёс
(Копил на новый телевизор).
Кто их украл, большой вопрос.
Решила мать, что это призрак,

Она, ведь, тронулась умом
На почве этого несчастья,
И долго не жила потом.
Такие выпали напасти,

Но я была готова к ним,
Их мне цыганка предсказала
За хлеб, верней за сухари,
Те, что тогда я ей достала.

Её глубокие глаза
Мне словно в душу заглянули:
«Придётся, девочка, страдать,
Но будет счастье после бури!»

Теперь я знаю: про «Грозу»
Тогда гадалка говорила.
Я роль учила наизусть,
Играла сердцем Катерину.

Мне стоя зал рукоплескал.
Я задыхалась от эмоций,
А режиссёр к себе позвал.
Был очень нежным дядька взрослый.

За славу надобно платить, -
Разобралась и подчинилась.
Красиво захотелось жить.
Недолго счастье это длилось.

Был, разумеется, женат.
Скоропостижно умер быстро.
Меня его приметил брат,
Он был известным юмористом,

И тоже очень помогал.
В кино ролей давали много.
Народ повсюду узнавал.
Другая перешла дорогу,

Того же точно типажа.
Спасал театр и концерты.
Не захотела я рожать
От обеспеченного «ферта»,

А после годики ушли,
Когда мечтала о сыночке.
С любимым мужем развели
Меня гастроли и отсрочки.

Я говорила: «Потерпи,
Сейчас Офелию сыграю».
Жаль, разошлись у нас пути.
Была счастливая такая.

Хороший друг и человек,
Любил жену, а не актрису.
Недолгим оказался век –
Закрыла жизнь за ним кулисы,

Но он успел увидеть их –
Своих сыночка и дочурку.
А та, что родила двоих,
Себе испортила фигурку.

Да он на это не смотрел,
Летал на крыльях и работал,
Ведь отдыхать он не умел.
Был привлечён к суду за что-то.

Позор так сложно пережить,
Когда ты честный и партийный.
Оборвалась струною жизнь.
Рыдала сильно на могиле.

Не спас от мыслей мрачных брак.
Был по расчёту и недолгий.
У мужа был большой кулак.
Ревнивец страшный, да и Бог с ним.

Ушла в работу с головой,
И получила, что хотела –
Ту восхитительную роль,
Которой долго не имела.

После неё пошло: «мадам».
Мне – сорок пять, прекрасный возраст,
И появился он тогда –
Поэт известный, внешне броский.

Узнала я, что значит «страсть».
Его жена нам не мешала.
Он мог на долгий срок пропасть,
Я всё равно его прощала.

Тянулось это десять лет.
Непостоянство – его имя.
Без вдохновения поэт
Не существует, без Богини.

Другую Музу отыскал,
Была богаче и моложе.
Развёлся, снова мужем стал,
Но обо мне он помнил, всё же.

Сама я связь разорвала.
Нашла другого – не поэта.
Как за стеной за ним жила.
Пять лет продлилось счастье это.

Не можем вовремя понять
И оценить того, кто рядом.
А он устал с гастролей ждать.
Ему другого счастья надо.

На этом точка, больше в брак
Я не вступала, и не буду.
Нашла, в конце концов, театр,
Он появился ниоткуда.

Мне юный мальчик позвонил,
Сказал, что труппу набирает.
Он так к нему прийти молил,
Что даже твёрдый лёд растает.

Теперь я прима, и у нас
Аншлаг, почти что ежедневный.
Гадалка предсказала так,
Что стану поздно королевой,

Когда все страсти отгорят,
И одиночество накроет.
Дела мои идут на лад.
«Мадам» есть место под Луною.

***
Дневник закроем, а не то
Она увидит, огорчится.
Жизнь – удивительный поток,
Когда в него умеешь влиться…