Та девочка-я

встретила себя - маленький свет,
Колени в царапинах, в глазах — рассвет.
Она ещё верит, что мир - не обман,
Что если ты честен, тебя не предадут там.

Она смотрит прямо, не пряча мечты,
Не знает ещё, как теряют «ты».
А я перед ней — из прожитых лет,
Со шрамами в теле и словом «ответ».

В её взгляде — смех, без тревог и причин,
Во мне — пережитый, глубокий режим.
Она улыбается просто, легко,
А я улыбаюсь уже глубоко.

«Скажи, — я спросила, — о чём ты живёшь?»
Она отвечает: «О том, что не ложь.
О том, чтобы быть и не ждать "потом",
И чтобы меня принимали живьём».

И мне стало больно - до самых костей,
Я знала маршрут её будущих дней.
Как будут учить её быть «потише»,
Как будут ценить ее реже, чем слышать.

Я взяла её руку — живая, в тепле,
Как будто весь мир оказался во мне.
И прямо сказала, не пряча глаза:
«Тебя будут ломать — просто так, без "нельзя".

Тебя будут мерить чужим отраженьем,
Учить сомневаться в своём притяженье.
Ты станешь искать идеал в стекле
И падать ночами на холодном полу.

Ты будешь стыдиться дыханья, плечей,
Сравнивать сердце с витриной теней.
Тебе будут шептать: "Ты слишком жива",
И ты захочешь исчезнуть сперва».

Она слушала прямо, без тени вины,
Она ещё не знала изнанки войны.
И это ломало сильнее всего -
Я знала финал, а она - ничего.

Я крепко обняла её — как смогла,
Как будто себя через годы спасла.
И чётко сказала, без мягких прикрас:
«Не предавай себя — ни тогда, ни сейчас.

Когда станет больно - не режь себя взглядом,
Ты не обязана быть идеальной, нарядной.
Ты — не ошибка, не сбой, не вина,
Ты — просто живая. И этого - сполна».

Она подняла взгляд — и увидела знак:
Я — это итог её первых атак.
Во мне меньше иллюзий, наивных "всегда",
Но больше опоры и честного «да».

«Ты счастлива?» - спросит, не пряча лица.
Я честно отвечу: «Я дошла до конца.
Мне больше не нужно бежать и кричать,
Я знаю, где падать, и где устоять».

Колени зажили, но память жива,
Я всё ещё падаю — и всё ещё права.
Я шла и смеялась — тогда и сейчас,
Та девочка — я.
И я — не сломалась.