Верность без мерки

Они не понимают.

Смотрят с сочувствием, зачастую — с лёгким раздражением, словно она совершает нечто абсурдное, идущее вразрез с естественным порядком вещей.

«Но объясни, — вопрошают они,  в чём смысл твоих действий?

Он там, в грязи, в холоде, под обстрелом..

А ты здесь — в полном одиночестве.

Без гарантий.

Без уверенности в завтрашнем дне.

Это же нелогично».

Она молчит.

Не потому, что лишена ответа.

Но потому, что сама постановка вопроса исходит из иной реальности.

Реальности, где любовь измеряется математически, где чувства подвергаются взвешиванию на весах рассудка, где решение о целесообразности принимается не сердцем, а разумом.

Её ожидание — не привычка.

Не следствие безысходности.

И не стремление к последующему заявлению:

«Я справилась».

Она ждёт — потому что её существование немыслимо без ожидания.

Когда звучит его голос в телефоне — её мир на краткие пять минут обретает целостность.

Когда приходит короткое сообщение: «всё нормально»  её дыхание становится более ровным.

Когда дни тянутся в тишине — она возносит молитвы за его благополучие, как за собственное. «А если он не вернётся?» — спрашивают они, словно пытаясь проверить её стойкость.

Им кажется, что ожидание равносильно потере.

Что каждый день, прожитый без него, — это день, изъятый из её жизни.

Но она знает истину: она не теряет время — она наполняет его смыслом.

Её ожидание не беспричинно. Она ждёт потому что он для неё не является одним из многих.

Он — абсолютно уникален.

Тот, ради которого она готова бодрствовать ночами, ради кого способна молчать, ради кого может переносить трудности.

«Но ведь это так невыносимо тяжело!» восклицают они.

«Да, — соглашается она.

Но любовь — это не синоним комфорта. Это сознательный выбор.

Ежедневно. Ежечасно.

Я выбираю его.

Я выбираю нас.

Я выбираю ждать».

Они качают головами:

«Не стоит».

А она улыбается: «Стоит».

Потому что когда он вернётся — не через месяц, не через год, а когда;нибудь, в день, который невозможно предсказать, — она просто возьмёт его за руку и скажет

«Я ждала. Потому что ты — мой. И ты стоишь всех испытаний».

И в этой простоте заключена вся её правда. Вся её сила. Вся её любовь.

Это не упрямство.

Не слепота.

Не самопожертвование.

Это — верность. Не долгу, не данному слову, не обязательству.

Верность собственному сердцу. Верность тому, что она ощущает, когда думает о нём.

Верность той тишине, в которой отчётливо звучит его голос.

Верность той надежде, которая согревает её даже в самые сумрачные ночи.