Под вечер

Это делается под вечер.
Ты берешь поводки с крючка в прихожей – их всегда несколько, на случай,
если один порвется.
Они ждут у двери, не шевелясь, лишь следя за твоими движениями
глазами цвета темной воды.

Ты натягиваешь куртку, проверяешь карманы на наличие пакетиков – это смешно,
но ритуал требует своих формальностей.
Ты открываешь дверь, и они выходят первыми, сдержанно,
чуя холодный воздух лестничной клетки.

Маршрут отработан годами: вниз по лестнице, мимо почтовых ящиков,
через двор к чугунным воротам.
На улице ты натягиваешь поводки короче.
Они идут рядом, их шаг совпадает с твоим, но ты чувствуешь постоянное,
упругое напряжение, как от натянутой струны.

Прохожие иногда смотрят. Кто-то улыбается. Кто-то отходит в сторону.
Они не видят, что за шелестящей пленкой намордников
пульсирует не язык, а тихая, неоформленная речь.
Что они тянутся не к брошенной корке, а к чужим ярким вспышкам счастья
или к густым теням чужого горя.

Ты ведёшь их по асфальту, мигающему под редкими фонарями,
останавливаешься у привычного дерева, делаешь вид, что смотришь в телефон.
Ты даешь им время. Ты – их служитель, их сторож и их пленник.

Потом – рывок домой. Обратная дорога всегда короче.
В прихожей ты расстегиваешь пряжки, снимаешь ремни с их шеи.
Они мгновенно тают – в отражении в зеркале, в складке шторы,
в внезапно наступившей тишине, которая гуще и плотнее, чем была до выхода.

Ты вешаешь пустые ошейники обратно на крючок.
Они будут висеть там до завтра. Ты идешь мыть руки.
Вода течет теплая и обычная. Больше ничего не происходит.
Это не героизм. Это не борьба.
Это – способ существовать с невыносимым внутри.
Это просто рутина:
выгуливать собственных демонов.