Санька

Санька шёл, точнее – брёл, по запылённой дороге. Сначала он видел спины своих товарищей-бойцов, но расстояние до них быстро увеличивалось, и, в какой-то момент, они исчезли из зоны видимости.
       Санька сел на обочину дороги, снял сапоги, которые были на несколько размеров больше, размотал окровавленные портянки. Растёртые ноги имели плачевный вид. Мозоли лопнули и потихоньку кровоточили. В  личной аптечке почти ничего не было, но был маленький пузырёчек с каким-то одеколоном. Спасибо сердобольной хозяйке ветхого домика, которая впустила бойцов в свой двор напиться воды и передохнуть. Санька там снял сапоги, чтоб дать ногам хоть немного отдохнуть. Баба Маша, так звали женщину, увидев мозоли, запричитала:
-  Да как же это? Нельзя же так. 
Оказывается, как рассказала хозяйка, её брат в 19 лет растёр ногу и умер. Ещё баба Маша дала ветхую, но чистенькую тряпицу. Как всё это пригодилось теперь. Он обработал ранки, приложил листики подорожника и обмотал ноги тряпичными ленточками.
       Дальше он решил идти босиком, это, как-то, привычнее. Земля, разогретая дневным солнцем, приятно обволакивала ступни. Если бы не отдельные острые камешки, периодически появляющиеся под ногами, было бы почти хорошо.
       Догнать своих семнадцатилетнему солдату так и не удалось. Вечер быстро окунулся в южную тёмную ночь. Заночевать пришлось близ дороги в ворохе сена. Какие-то насекомые, жители этого соломенного царства, ползали по Саньке, но он, уставший от долгого перехода, быстро уснул и ничего не чувствовал.
       Спал он долго и проснулся от того, что в животе от голода заурчало так, что слышно было, наверное, за километр. С собой у Саньки не было никакого провианта.  Он начал было жевать какие-то травки, но вдруг увидел курицу. Откуда эта домашняя птица оказалась на лужайке, вдали от людских построек? «Наверное, Бог послал»,- подумал парнишка и начал гоняться за добычей. Курицу он всё-таки поймал, сказалась деревенская сноровка. Для начала, связал ей лапы и, на всякий случай, крылья, потом стал думать: как и на чём её приготовить. Пока думал, в голову пришла умная мысль: «Раз здесь курица, значит, где-то рядом есть её гнездо, в котором могут быть яйца». В ворохе сена, где он провёл ночь, действительно нашлось гнездо с яйцами. С жадностью он выпил несколько яиц, немного передохнул и навьюченный, помимо солдатской амуниции, ещё и сапогами, портянками и, конечно, курицей двинулся в путь.
       Он шёл по дороге, а мысли уносили  солдата то в голодное детство, то в военные будни. На Ставропольщине, где жила его семья, к зиме 1931 года начал свирепствовать страшный голод. Мать и старшая сестра Анна уехали из деревни в поисках лучшей доли. Тогда многие перебирались в Грузию, в Азербайджан и ещё куда-то, чтоб хоть как то прожить. Санька и его старший брат Николай  остались дома. Ни продуктов, ни дров в доме не было. Как им удалось выжить, не умереть от голода и холода, не понятно. Что-то выкапывали в поле, где-то побирались, где-то воровали, где-то зарабатывали, копая огороды или перетаскивая тяжести.
       Когда жизнь потихоньку наладилась, мать с Анной вернулись домой, а повзрослевшие мальчишки стали уже другими, вдоволь хлебнувшими сиротской жизни.
 Были и приятные воспоминания детства. Бумага и карандаш. Это самые лучшие игрушки и самые лучшие друзья. Он мог часами рисовать. На листе бумаги появлялись реки, поля, горы, деревья, люди. Эта сказка наяву не отпускала его уже никогда (кстати, живопись, в будущем, стала его профессией).
       Многое чего вспоминалось парню: как из Махачкалы, где впоследствии жила семья Саньки, он каждый день на поезде ездил на работу в Каспийск, где был построен военный завод. Опаздывать было нельзя. За опоздание могли расстрелять. Однажды он опоздал на поезд, просто проспал. Ему пришлось бежать по шпалам несколько километров. На работу он всё-таки опоздал, но дежурный на проходной и начальник цеха сжалились над подростком и «замяли» эту историю.
       А ещё вспомнил солдат момент уже из военной жизни, как однажды их взводу пришлось в плавнях стоять по пояс в воде, с автоматами над водой,  в течение суток в ожидании команды «к бою». Ни двигаться, ни ходить было нельзя, чтоб не выдать себя противнику.
       А похоронка. Она пришла в самом начале войны. Его брата, с кем он делил и горести, и радости, больше нет. Его душили слёзы, но показать их матери, которая была и так убита горем, мальчик не мог. Он убежал к морю и там дал волю слезам. Благо, штормующее море заглушало его рыдания.
       Так, шагая вперёд, Санька не заметил, что солнышко потихоньку стало склоняться к горизонту.
       Вдруг он услышал сзади звук двигающейся техники. Это артиллеристы с машинами и пушками нарушили тишину и вернули Саньку из воспоминаний в реальность. Парни на машинах, поравнявшись с Саней, улыбались и отпускали шутки: «Эй, пехота, далеко босиком собрался?» «А это твоя подруга пернатая?».
Саня и сам был шутником. Легко парировал и на все заковыристые вопросы давал остроумные ответы. Ответ на вопрос о курице был таким:
-  Да, это моя подруга. Вчера она была Царевной-лягушкой, сегодня уже Царевна-Курица, а завтра будет Царевной-лебедью.
-  Ну, фантазёр! Тебя как звать, писатель?
-  Александр!
-  Пушкин что ли? 
-  Пушкин ни Пушкин, а стихи кропаю.
-  И письма можешь?
-  Да кто ж их не может?
 Машины остановились, и к пехотинцу подошёл начальник боевого расчёта. Расспросив, что да как, серьёзно спросил:
-  Хочешь к нам в артиллерию?
Саня опешил и уточнил:
-  А можно?
-  Думаю, что всё получится уладить. Ребята, накормите бойца.
 И уже обращаясь к новичку, скомандовал:
-  А курицу сдай  повару. Сапоги мы тебе подберём. Залезай на машину.
Вот уж, воистину, не знаешь, что будет в следующую минуту. Пока солдат пытался догнать боевых товарищей, сетуя на большие сапоги и на мозоли, судьба внесла свои коррективы в ход событий, влияя на отдалённые окончательные и промежуточные ближние итоги, такие, например, как переход  из пехоты в артиллерию.