Разговорчики в строю

вячеслав  пасенюк

__________________________

РАЗГОВОРЧИКИ  В  СТРОЮ
__________________________

…кого видишь за окном всякий раз, выглядывая поутру на улицу? Да себя же самого. Пусть и в другой одежде, с иною судьбой, с незнакомым лицом, но ведь себя же, потому как у всех у нас единая точка отправления и единый пункт назначения. Остальное - частности, необходимый и неизбежный момент разнообразия. Вроде занавеса в театре - разрисованного, пышного, многообещающего. Но вот он открывается - медленно, торжественно. Сердце замирает в предвкушении рокового прекрасного мгновения, а там - во всю глубину - голая сцена и пошло размалёванный задник, долженствующий изображать райский сад до грехопадения…

…или Дикое Поле - между концом одного нашествия и началом другого нашествия. Попытаемся прочертить-проследить силовые линии этого поля. Поставим свои письменный стол, притарабаненный из Тильзита, над косым берегом Кривого Торца. Воды тёмные, но текут быстро. Значит, есть куда течь. Пора определяться с целью? Или без неё обойдёмся? В истекшем на наших глазах столетии такие грандиозные свершения намечались! На всё человечество даже замахивались то слева, то справа. Не сбылось. Тогда не получилось, а как насчёт нынешнего столетия?

…едем вперёд, или назад, или задом наперёд, или вовсе на месте стоим, всё равно тугими толчками проталкиваем сквозь сердце и сознание - вместе с кровью - наше личное время и время всеобщее. Что-то на эпос потянуло, как на солёненькое… Обман опытом? Пусть каждый изглотает свою мысль до конца. Если исходить из того, что своя мысль есть у каждого…

…ох - ёх - твою блох! Часы стучат, а миг, тот самый, тот самый заветный, всё не наступает. Служба доставки мышей не ловит. А слова подмигивают, завлекают. Писать стихи не то же ли самое, что заниматься вызыванием духов? Либо вызывать не умеем, либо духов до нас разобрали. Стихи должны светить и греть? Достаточно собрать страницы, аккуратно заполненные столбцами, сложить их костёриком и поднести спичку - всё исполнится сразу: будут светить, греть и даже жечь, хоть и недолго.

…текст одновременно должен быть верен жизни и самому себе, в противном случаем наблюдается талантливое проявление бесталанности. Не ёрничая, не кокетничая, смиренно признаю свою мелкопоместность, маломощность: одно дело стихотворствовать, связываясь с “мирами и надмирами”, и совсем иное - стихослагать где-то между муравьями и колорадскими жуками… А что я поделаю, если стихи выплывают, выдираются одно из другого, одна вещь прорезается сквозь другую, и все норовят навалиться скопом, накрыть с головою, не дать опомниться. Кто возьмётся по доброй воле читать их от корки до корки: проникаться надрывом, дышать сжатым воздухом, наливаться угрюмством, горечью, стыдом? Разорённый край, затравленное народонаселение, отвратное прошлое, смрадное настоящее, жуткое будущее. Редко-редко блеснут “розовые мгновения”: обрадуешься и тут же спохватишься - не померещилось ли?

…звёзды, сданные в утиль? Погасли, так чего же с ними церемониться? Когда-то я тридцать лет прожил в Нью-Йорке на Кривом Торце. Теперь этого городка нет: его тоже в утиль сдали. После того как погасили все звёзды над ним и все огни в нём. Мы сидим с тобою в тёмной комнате по разным углам: друг друга не видим, но всё друг про друга знаем. Нам страшно вместе, но порознь страшнее.

…ходишь и ходишь по кругу, как заворожённый взглядом василиска, бьёшься и бьёшься немолодым лбом в стену, воздвигнутую тобою самим - бумажную, но со всеми свойствами чугуна. Что это? Истолчённый в прах эпос? Ты безжалостен к самому себе, но кому от этого легче? Впрочем, пенять убогому за его убогость совсем не то же самое, что пенять богатому за его богатство. Оставьте мне мою убогость - разберитесь со своим богатством. Говорят, когда-то у человечества были в запасе тысячи светлых лет. Кто поручится, что они у нас есть теперь, когда даже сотня тёмных лет под сомнением. И если я продолжаю множить свои тексты, то лишь потому, что всё остальное делаю намного хуже.

…остаётся одно: двумя широкими жестами отмахнуть завесы влево и вправо, и старое солнце плеснёт свежею кровью, ослепит на неуловимое мгновение космической фотовспышкой: снято! закреплено в пространстве - и само мгновение, и мы в нём, наши остолбенелые лица, застигнутые врасплох, и наши тексты - во всей их беспомощной силе. Кто снимал? По чьему заказу? Какой всевышний папарацци?.. А следом лопнули почки - вполне соизмеримо с раскатами грома. Жизнь рвалась вширь и ввысь, распевая во всё горло. Вот он - час бытия! Концентрация мысли, сгущение чувства до плотности тяжёлых металлов и ещё плотнее. Что с того, что каждый из нас подобен бабочке-однодневке? Кузнечик, где твоя скрипка? Эх ты, мотылёк безголосый, осыпающий наземь пыльцу бесчисленных своих речений: она смешивается с цветочной пыльцой, с пылью дорожной и пылью космической. Ты родился утром - умрёшь вечером. Ты надеялся создать свой мир: основать город,открыть материк, выстроить новый свет. Ты осилил всё это, - пусть утешит тебя эта честная ложь.

…песчинка в песочных часах. Тебе тесно в объёмах абсолютно одинаковых конусов, неразрывно спаянных неунывающим стеклодувом, оставившим только узенькую горловинку - для тебя, для многих и многих тебе подобных. Да,здесь тесно, но если хрустнет стекло и высыпешься ты на волю, тут же исчезнет, испарится единственный оправдывающий смысл твоего снования-пересыпания: ты учитываешь время! Изумительный стеклодув впаял колбу в колбу, часы в часы, сферу в другую сферу, чтобы мы сновали-пересыпались, сверяли моменты, вычёркивали дни, делились любовью, памятью, речью. 

…так просто? Неужели и впрямь проще пареной репы?! Не знаю. И сама репа тут умозрительна, а тем более пареная. Но что-то помнится из допотопного детства: сладковатый вкус жёлтых ломтиков из чугунка.