Страх

    Левка всегда старался обходить его стороной как можно дальше. Мать причитала всякий раз, завидев эту огромную черную дворнягу, старого хромого пса, судя по его потрепанному виду, побывавшему не в одной передряге. Дети во дворе звали пса Пиратом, подкармливали костями, принесенными из дома, кусками колбасы, лепешками и сухарями. Пират благодарно принимал подношения и весело ковылял за шумной ребячьей ватагой, куда бы она ни направлялась. Дети его любили. Не любил только Левка. Он его боялся, боялся до икоты, до онемения.
    Был обычный будний день, двор был пуст, потому что дети грызли гранит науки в школе, а кто помладше, отбывали время в саду. Ничего не грыз из-за малого возраста и нигде не отбывал лишь Левка, потому что в сад он не ходил и заботливо взращивался дома суетливыми мамками и няньками. Левка как обычно лениво ковырялся лопаткой в снегу, пытаясь построить канал для подтаявшего снега. Мамки и няньки стояли чуть поодаль, перекатывая с языка на язык старые сплетни. Никто не понял тогда, из-под какой подворотни возникла эта агрессивная свора. Наверное, ее кто-то откуда-то гнал палкой, потому что собаки бежали, поджав хвосты, рыча и оглядываясь. В какой-то момент Левка размахнулся лопаткой, чтобы откинуть очередной пласт снега, и этот момент стал решающим для нападения вожака стаи. Одним прыжком разъяренная псина свалила ребенка лицом в снег. Это послужило сигналом для нападения остальным членам стаи. Раздался резкий испуганный крик Левки. Собак это только подзадорило, и они остервенело начали трепать ребенка, буквально растаскивать на куски шапку, ботинки и комбинезон. Мамки и няньки, перепуганные насмерть, со всех ног неслись к ребенку. Но подобраться к Левке было не так-то просто, он был окружен плотным кольцом, из которого наружу торчали разноцветные собачьи хвосты. Вдруг двор потряс громкий собачий рык. Со всего размаха в разношерстную кучу-малу отважно нырнула огромная черная дворняга. Визг и лай стояли невообразимые, в разные стороны летели клочья собачьей шерсти и куски детской одежды. Неожиданно все стихло. Собаки, понурив головы, пятились назад, поскуливая и повизгивая. Пират, свирепо оскалив зубы, рычал, из последних сил удерживая лапами поверженного на землю вожака. Исход боя был предрешен. Пришедшие в себя мамки и няньки, причитая и всхлипывая, ощупывали насмерть перепуганного Левку, на все лады, интересуясь, что и где у него болит. Плотный комбинезон, шапка и еще несколько слоев одежды, натянутые заботливыми няньками и мамками, сделали свое дело, так что Левка оказался цел и невредим, хоть и изрядно напуган. Собачья свора исчезла также неожиданно, как и появилась. Про Пирата никто даже не вспомнил. Наш герой и не ждал благодарности, он молча ковылял к месту своей лежанки, приволакивая изувеченную лапу, оставляя глубокие бурые следы на весеннем снегу.
    Хоронили Пирата всем двором. Детская траурная процессия печально двигалась к ближайшему оврагу, по очереди меняя друг друга, запрягаясь в санки, на которых лежало тело мохнатого героя, прикрытое разноцветной попонкой, заботливо принесенной кем-то из дома. Кто-то нес игрушки, кто-то еду. Замыкал шествие дворник-узбек с лопатой. В голове процессии, проигнорировав запреты мамок и нянек, низко опустив голову, шел Левка. Он дал волю слезам, которые безудержно лились с теплых щек на воротник пальто и шарф, делая их мокрыми и колючими. Левке не было страшно, ему было больно. Он впервые в жизни хоронил друга.

Для иллюстрации использован рисунок художника Елены Митиной.