Пора. Не могу

Она так скучала — до боли в груди, до слёз, которые приходилось прятать за напускной улыбкой. В каждом шорохе ей слышался его голос, в каждом прохожем мерещился его силуэт. Хотелось сорваться с места, бежать к нему сквозь дождь и ветер, сквозь все запреты и предостережения.
Но нельзя.


Нельзя, потому что вокруг — чужие глаза и чужие языки. Потому что один неосторожный взгляд, одно лишнее слово — и всё рухнет. Вдруг увидят? Вдруг узнают? Эти вопросы, как острые камешки, царапали изнутри, не давая сделать свободный вдох.


И всё же она готова была на всё. Готова быть рядом — даже в тени, даже на краю его жизни, лишь бы знать: он чувствует её присутствие. Лишь бы он знал — она есть. Всегда. Что примет его любым: с его слабостями, ошибками, молчанием. Что поймёт без слов и простит без упрёков.


Ему можно всё. Потому что её любовь — не условие, не договор, не цепь. Её любовь — это воздух, которым он дышит, даже не замечая. Это тишина, которая обнимает в минуты бури. Это свет, который не гаснет, даже когда он сам забывает, как светить.


Она любила его безмерно — так, как умеют любить только те, кто научился молчать.
Она знала — с ним ничего не выйдет. Знала холодно, трезво, как знают неизбежное: осень сменит лето, река не потечёт вспять, а то, что разбито, уже нестанет целым. Разум шептал: «Пора остыть. Пора отпустить. Это не любовь, а тень её — бесплодная, изматывающая».


Но сердце не слушалось. Оно жило в другом времени, в другой реальности, где «нельзя»превращалось в «всё равно», а «невозможно» — в «попробуем». Ей хотелось не просто вспоминать его, не хранить обрывки фраз в потайных уголках памяти. Ей хотелось быть — рядом, плечом к плечу, взглядом во взгляд. Хотелось делить с ним будни: утренний кофе, нелепые споры, тишину вечеров. Хотелось не мечтать о нём, а жить с ним.
И это желание, упрямое и горячее, разбивало все доводы рассудка. Она представляла, как говорит ему: «Вот я. Я здесь. Я выбираю тебя», — и тут же замирала, понимая: за этим «выбором» нет ни гарантий, ни обещаний. Только риск потерять даже ту хрупкую нить, что связывает их сейчас.
Так и жила — между «знаю» и «хочу». Между холодной правдой разума и пламенем сердца. Между «пора отпустить» и «не могу без него».