законный разговор попавший в амальгаму сребла

всласть да впроголодь как хочется вкуриться, сколько долго попасть в отнятый монолог истлевшей от сомкнутости уст придатка поцелуя проистекает, вжигаясь в пальцы втерпнув, вгрызаясь в полость расцвета выпавшего в макость цвета, вкусавши место взмаха кислорода кр'ыла, ох заманчив лик немногозначности молчанья "тления рассказа" завившихся клубов ещё не совершенных циферблатов отмаха центральной стрелки маховых кругов
что же мне совраврать придумать, чтобы вывести состоятельности разговор с оков молчанья лжи и не хрустальной, трясиной по болотистым краям, как по фасону шитым, никак с оплечь не скинь, вросло, хоть пальцами изорванными в кровь кромсать, кромсать, чтоб не заполомило выше горло, чтоб не набрать горящий торф и трав притрушенных в покой, дурман манит покоем, знаешь... - заблуждение!, проблеть, и грудью напролом, не видя дна перебирая пальцев поцелуем по некогда раскинувшим в брега зеркальность прудовую живого, кристального ключа, ищи, хоть каплю так родную, не дай ей угореть
что за странное тяженье прирасти к открытости не клювом, на размашку, в такое же дерзновенно нежное, или просто, нежное, или в наглухо забитое раскатистое,- "посмотри на день с обратной да сторонки" и в кожаном переплете перепонок прогреть холодный выступивший пот, а, это слезы жгучей чашей решили выплеснуть напев, оставив разговоры, всхлипы, крики, и трещины которых незачем считать покрыли полость там, где будешь обязательно искать, оставленную рукопожатья мягкость придыханье, с какой же стороны смотрел заранее, зная что прийдется, обязательно дав жизнь дыханьем и проснется память расписанная завиткам проснувшегося чудопредставленья

вдохновлено фильм "Лестница Родченко"