Я не жду свиданья

Я не жду полночного свиданья,
Что мне в нем, — а что в нем для души?… —
Ни к чему мне новые страданья,
Бабы, филки, тонны анаши.

Уж давно полночный луч заката
Догорел на небе голубом,
Вся моя душа говном объята,
Пейзажным, пафосным говном.

Я не жду родного сердцу друга,
Все присели верные друзья,
Светлых дум и мрачного недуга
Поделить ни с кем ни смог бы я.

Я не жду и ласки вдохновения,
Лучше б его пес под хвост унес,
В этот мир, в холодный мрак забвенья,
Нет, не забегает даже пес.

Ночь кратка, сиять недолго лунам,
Утро их, конечно, умертвит,
Я один бессонный и безумный,
Полный звезд наколотых бандит.

…Дорожила ль жизнею своею?
Светлый пар клубится над рекой,
Ни о чем ни плача, не жалею,
Я б сошелся с мертвою женой.

Изо рта вынь член, ответь, фортуна,
Перед у тебя ко мне иль зад,
В Питере в таверне «Белла Луна»
Белочку словил один солдат.

Вспомнил я  года, как угасая,
(Все они, бедняжки, в свой черед),
По этапу шла жена босая
За моим вагоном целый год.
Шла она, безумная немного,
Свет погаснет, щебень отлетит.

Поезд шел в Сибирь, доспехи Бога
В виде срока я носил, бандит.

Дай мне руку и пойдём мы в поле,
Вон заря торжественно зажглась,
Я тобой все так же, Таня, болен,
В сотый раз как будто в первый раз.

Я с моей кавказскою тоскою,
Ты с своею русскую мечтой,
Помнишь, мы над тихом рекою
Целовались в ранний час с тобой?

И теперь, когда прошли те годы,
Где нам вечность песнь свою поет,
Первая ушла ты в сумрак, в своды,
Путь любой на кладбище ведет.

Каждый шаг по жизненной дороге
Был засчитан Господом рабе,
А моя душа в немой тревоге,
Мысли не о Нем, а о тебе.

Мимо жизни, шума и волнения
Мчит нас всех без пристани река,
Пес бы с ним, насрать на вдохновение,
Лишь бы не попутать берега.

Одинок и темен путь мой дальний,
Посреди ликующих глупцов
Я иду отверженный, печальный,
Где мой кров — и что такое кров?

Ночь глуха, я зажигаю спичку,
Я иду легко и далеко,
Не гоню, не матерюсь, не бычу,
С дев продажных требую гандон.

Умереть, опять чтобы родиться
В саван новых, медленных веков,
Тот, в который снова нам рядиться
Вновь прикажет фрайер или Бог.

Edler Freund, wo offnet sich dem Frieden,
Wo der Freiheit sich ein Zufluchtsort,
В христианстве вечный символ рыбы,
Меч в исламе, то есть, кто кого?

Где приют для мира уготован,
И в крови родится новый век,
Старый век братвой ознаменован,
Главное в бригаде Человек.

Дух вражды и дух разъединенья
От ментов на оперской «Земле»,
С вавилонского столпотворения
Держат они масть в тоске и зле.

В горе всех  вое растратить горе,
Хода дней не видеть над собой,
Не стареют пацаны в неволе,
Утром не идут с киркой в забой.

Позже ты поймешь, что нет спасенья,
Утомись бесцельностью пути,
Будут годы страшного сомненья,
По какой дороге мне идти.

Freiheit ist nur in dem Reich der Traume,
Und das schone bluht nur im Gesang,
А тюрьма нам все не стала мамой,
Дома ждут, а там конвой и ад.

Бледная, с поблекшими чертами,
Моя муза как больной урод,
Не хочу я больше в гости к маме,
Я и так в гостях который год.

Смотрит месяц в окна, как виденье,
Силы нет владеть больной душой:
— Как тебя зовут? Сергей Есенин,
Раз уж так взошел ты надо мной!

Ночь: не слышно городского шума,
Тайна в сердце грустное мое,
И светла, прозрачна эта дума
«Самое святое мы, ворье!»

Дух мой жаждет в этот миг молчания
Всем нам песнь хвалебную пролить,
Звезд не хватит выколоть сознанья
Воровского мысленную нить.

Ты не спишь, блестящая столица,
Ночь, как море темное, кругом,
Мафиози заказали пиццу,
Мама и тюрьма им самый дом.

Между мной и целою Вселенной
Ночь, как море темное кругом,
Я в своей Москве военнопленный,
Карты, тюрьмы, Guten Tag, шолом.

Ночь тиха и, может быть, не рада,
Что мы с ней остались вдвоем,
Девки у Нескучного, у сада,
Фонари за Чистым, за прудом.

Пожелайте ночи не заметить
С песнею пацанской на устах,
Быстро лишь растут чужие дети,
Дети подземелья никогда.

О, теперь я счастлив, я взволнован,
О, теперь я высказаться рад,
Знаю точно, ветер гасит волны,
А не волны ветер, правда, брат.

Wo ich sei, und wo mich hingewendet,
Als mein flucht'ger Schatte dich entschwebt,
Постовой в стакане тихо дремлет,
Присмотреться, чистый ведь еврей.

Вновь пошел я по « Ольгой дороге»,
Друг мой милый, ты винишь меня,
Тяжело мне, замерзают ноги
В тихом  вете гаснущего дня.

Ветерок, мое дыхание, тише,
Ту, что им живет, как и жила,
Может быть, во сне я вдруг увижу
Ореол любимого чела!

Может быть, в мгновенной снов измене:
— Муж, — душой забывшись, назовет…
Та, с которой я делил постель и
Страсти полной опиум, приход.

Что еще… И этого не надо,
Лишь дышать и помнить о тебе,
Ты одна мне радость и отрада
В нашей черной классовой борьбе.

Вот уж снег последний в поле тает,
И зовут друг друга журавли,
Вся любовь совсем не умирает,
Очень ошибаются они.

До свиданья, Таня, до свиданья,
И тебя узрим в сияньи и мы,
Нам с тобой наступит час свиданья
В свете нашей классовой борьбы.

Смерть и плач людские, вам я внемлю,
Шествуй, время, медленной стопой,
Я всю жизнь одной был даме верный,
В этом мир обретя и покой.

Умирают белые сирени,
На цветках, как ржавчины налет,
Я у оперов на подозрении,
Только меня пуля не берет.

Was ist weisses dort am gr;nen Walde?
Ist es Schnee wohl, oder sind es Schw;ne?
Тане на могилу торт «Шварцвальдер»
Я принес, ел, думал и о ней.

— Потуши свечу, занавесь окно,
Только ты не спи, день уже погас! —
По могилам мы разбрелись давно,
На руке часы, час в последний раз.

Путь широкий давно перед нами лежит,
Но нельзя по нему ни летать, ни ходить,
Если бы не случился на свете ковид,
Не погиб б не один криминальный бандит.

Осудив сам себя беспощадным судом,
Я брожу дикарем бесприютен и сир,
Я не враг никому, не скорблю ни о чем,
Что любить я хочу? Получается, — мир!

Я пил из черепа отца
За вечный путь во мгле,
Я знал от первого лица
Всю кухню на столе.

Противоречий странна сеть,
Равны Любовь и грех!
Так что нам, жить иль умереть,
Или убить нас всех?

Уведи меня в ночь, где течет Енисей
И сосна до звезды достает,
Уведи меня в зону, где много Людей
И, как надо, такой черный ход.

Я лишился той чаши на пире отцов
И веселья, и Тани своей,
Мне осталась лишь доблесть грядущих веков
И великое Имя Людей.

Многим Кремль наш проходит по горлу,
Отсекая сердца от мозгов,
Ну а я под лихую погоду
Вспоминаю Япончик, Монгол.

Лунный ливень по выгнутой шее,
Лунный камень под крупом коня,
Если ты воровать не умеешь,
Не воруй, а работай, варяг.

Хороша ты, уставная поза,
Тяжела кобура на боку,
От конвоя особая польза,
Могут Вору занять табаку.