Предел

Из отражения в тарелке на меня смотрело милосердие. Я вспомнил всю свою грязную жизнь чистой идеи. Нет ничего более острого, чем тупая тяга мысли к Богу. Я разбил тарелку о стол: один осколок отрекошетил мне в глаз; я не мог открыть его, поэтому стал втирать осколок внутрь. Я чувствовал кожей вибрацию стекла, царапающего хрупкий хрусталик. Смирившись, я схватил большой кусок разбитой тарелки и начал ковырять руку. Разбредив кожу я добрался до вены, но она, скользя и виляя, не поддавалась: я поддел её снизу и начал тянуть вверх. Тут я понял, что стеклом её не порвать. Иисус прослезился. Я перекусил вену и тёплая, грязная кровь хлынула мне в лицо. Бог выпрыгнул из меня и начал завязывать вену в узелок. Напротив меня, с окровавленными руками, стоял Создатель мира. Гнев и обида всех святых с отрубленными головами вскипела во мне. Я вновь схватил острый осколок и бросился на Него. Он стоял с распростёртыми руками, ожидая, что я упаду в Его объятья. Я полоснул Его шею, но провалился сквозь Него. Комнату стало заливать кровью. На секунду я задумался: мне нужно было понять, кто выигрывает. Мебель начала рябеть: Иммануил Кант начал забирать души мебели и посуды. Тухлая кровь обычного человека подходила к концу. «Он успел выпрыгнуть из меня до того, как мы умрём». Последней вспышкой сознания я попытался развязать узел разорванной вены... Вена. Германия, Москва. Египет. Сад. Начало.